Книга Хрустальная ложь, страница 330 – М. Эль

Они вышли на улицу. Сосны шумели, их кроны раскачивались на ветру. Море катилось спокойной волной, разбиваясь о берег.

Но она снова почувствовала это.

Тот самый взгляд.

Не угрозу.

Нет.

Знакомое притяжение. Неуловимое, как запах, но такое же реальное.

Лилит резко оглянулась — и вдалеке, у поворота дороги, будто бы мелькнула тёмная фигура. Высокая. Внимательная.

И исчезла, словно мираж, растворившись в тумане.

— Ничего… — пробормотала она, будто себе самой, пытаясь убедить в этом. — Показалось.

Диего нахмурился, его инстинкты кричали об опасности.

— Госпожа… может, вернёмся домой? Я не чувствую себя спокойно.

— Нет, — она выпрямилась, её лицо стало непроницаемым. — Идём к пирсу.

Парни кивнули. Они знали: если Лилит что-то решила — спорить бесполезно.

Пирс. Тёплый чай. И странное спокойствие, наступившее после адреналина.

Посидели, попили дешёвый горячий чай, купленный в киоске у моря, наблюдая за волнами. Слушали крики чаек, плеск волн, рассказывали глупые истории. Она смеялась. Настоящим смехом, хриплым и живым, от души. Её парни расслабились, увидев этот звук. Они выросли с ней, она была их сердцем, их смыслом.

И лишь один человек, стоящий далеко за спиной старой лодочной мастерской, наблюдавший за ней с расстояния — не приближаясь, не выдавая себя.

Ветер трепал капюшон его тёмной куртки. На щеке — тонкий белый шрам, напоминание о давней схватке. В глазах — та самая смесь ярости, тоски и… облегчения.

Виктор всё-таки нашёл её. Но Лилит ещё не знала.

И он не собирался спешить.

Он просто смотрел. И дышал ею на расстоянии. Далёкой. Смелой. Злой. Несчастной. Его. Той, за которой он проходил штаты один за другим, не зная усталости.

Сегодня он не приблизится. Даст ей смеяться. Даст ей почувствовать хоть крупицу мира.

А завтра…

Завтра она всё равно его почувствует. Он это знал.

…

Отельная комната была тихой — слишком тихой для человека, привыкшего к постоянному шуму жизни, к переговорам, к стуку шагов за дверью, к шелесту интриг. Лилит сидела на краю кровати, босая, в широкой мужской рубашке, которую купила в порыве ностальгии — белая, простая, но пахнущая не ею, а каким-то отголоском прошлого, который она пыталась забыть. Пустой стакан стоял рядом на тумбочке, пепельница была переполнена окурками, каждый из которых был свидетелем её бессонных ночей и нервов. Телевизор включился случайно — просто чтобы заглушить собственные мысли, которые роились, как пчёлы в улье.

Она не сразу поняла, что именно идёт по экрану. Фоновый шум новостей был для неё лишь белым шумом.

— "И сегодня глава благотворительного фонда 'Phoenix' и владелец крупного американского холдинга Виктор Энгель выступил на ежегодном гала-вечере в Нью-Йорке…"

При этих словах она замерла. Её сигарета чуть не выпала из пальцев, но она успела её подхватить. Картинка — знакомая. Слишком. Виктор. Он стоял там, в идеально подогнанном, безупречном костюме, с тем самым спокойным, невозмутимым выражением, за которым всегда скрывался бушующий хаос его мыслей и планов. Камеры, вспышки фотографов, яркие софиты, женщины в вечерних платьях рядом, журналисты, шампанское — весь этот блеск высшего света, в котором он был как рыба в воде. Он говорил уверенно, чуть устало, с той самой мягкой хрипотцой в голосе, от которой у неё всегда сжималось внутри, вызывая давно забытые, болезненные ощущения.