Книга Хрустальная ложь, страница 27 – М. Эль

— Рихтер, — протянул Рико, когда она вошла, его голос был низким и хриплым, как старая грампластинка. Он откинулся на спинку скрипучего стула, наблюдая за ней сквозь полуприкрытые веки. — Мамочка вернулась.

В его словах не было оскорбления, скорее привычное поддразнивание.

— Я тебе сейчас этим стаканом мамочку устрою, — усмехнулась она, садясь к ним за стол. В её голосе прозвучала угроза, но смягченная скрытым весельем. Она заказала стакан воды — алкоголь никогда не помогал ей сосредоточиться.

Мэтт, вечно в очках, которые сползали на кончик носа, и с растрёпанными волосами, словно он только что пережил ураган, улыбнулся.

— Ты всё такая же холодная, Лил. Словно сейчас же заморозишь бармена взглядом, если он ошибётся с заказом.

— А ты всё такой болтливый, Мэтт. Словно тебе платят за количество слов в минуту, — парировала она, и в её глазах мелькнул огонёк.

— Что привело принцессу юстиции в логово преступников? — фыркнул Рико, залпом осушая свой стакан.

— Ностальгия, — ответила Лилит, откидываясь на спинку стула и оглядывая привычный, уродливый интерьер. — И скука. Господи, Леон и Рэй опять где-то шляются? Ладно. Есть что-то интересное?

Рико, почесав щетину, неохотно ответил:

— Пара старых схем, которые мы уже перекупили, новый босс на Манхэттене, который пытается быть слишком умным... И кое-что интересное. Кто-то очень упорно собирает досье на адвоката Лилит Рихтер. На тебя.

— Кто-то? — её голос мгновенно стал ледяным, в нём не осталось и следа прежнего веселья. Глаза сузились, словно хищник, почуявший добычу.

— Имя не знаем, — Мэтт поправил очки, его обычно весёлое лицо стало серьёзным. — Но источники слишком чистые. Словно они проходят через сито, прежде чем попасть к нам. Очень профессионально. И не похоже на обычных охотников за компроматом.

Лилит склонила голову, задумчиво изучая пятна на столе.

— Нет, — произнесла она, её голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Но узнаем. Это лишь вопрос времени.

Мэтт тихо рассмеялся, откидываясь на спинку стула.

— Ты не изменилась, Лил. Всё та же королева холода. Ничего не боишься.

— Не льсти, — сказала она, но в глазах, на краткий миг, мелькнула тень тепла, почти нежности. Она знала, что они видели её не только как "королеву холода".

Они разговаривали до поздней ночи. Об играх, которые играют богачи, и о том, как легко ломаются их хрупкие игрушки. О сетевых взломах, которые меняли судьбы корпораций. О новых законах, которые всегда служили лишь прикрытием для старых схем. О свободе, которой они так дорожили, и о её хрупкости.

Она была среди своих — пусть это были преступники, нарушители закона, изгои. Но они её не судили. Не пытались исправить. Не просили быть кем-то другим. Они принимали её такой, какая она есть, со всеми её демонами и её силой.

Они называли её «ледяной змеёй» за её хладнокровие и смертельную точность. А она их — «бестолковыми братьями», и в этом прозвище было больше тепла, чем в любых вежливых словах от знакомых.

И именно там, в этом прокуренном баре, за шумом дешёвых разговоров, за хриплыми голосами завсегдатаев и запахом табака, Лилит, она же Валерия, она же Рихтер, чувствовала себя живой. Не адвокатом. Не беглянкой, скрывающейся от прошлого. Просто собой — Андрес. Той, по чьим венам всё ещё текла жажда силы и свободы, той, что была рождена для битв и не могла жить без них.