Книга Хрустальная ложь, страница 30 – М. Эль

Виктор отпил глоток виски, не отрывая взгляда от её лица, словно пытался прочесть в нём каждую мысль, каждый отголосок признания.

— Символ свободы. Символ греха. Женщина, которая не покорилась.

Лилит усмехнулась, склонив голову набок, её глаза блеснули в полумраке бара. В этой усмешке была доля скептицизма, но и что-то ещё, не поддающееся определению.

— Вы часто читаете Библию в оригинале, мистер Энгель, или просто любите драму?

— Люблю смысл, — ответил он, его взгляд был по-прежнему прикован к ней. — А ещё — совпадения.

Виктор достал из кармана её визитку, ту самую, что она ему дала в их первую "встречу", проведя пальцем по тиснёным буквам: LILITH RICHTER, ATTORNEY AT LAW. Этот жест был интимным, почти неприличным.

— А теперь — фамилия. Рихтер. В переводе с немецкого — судья.

Он улыбнулся, почти мягко, и в этой мягкости было что-то хищное, что-то, от чего по коже пробегали мурашки.

— Судья ада. Ты осознаёшь, насколько поэтично ты сама себя назвала?

Лилит хмыкнула, закуривая сигарету. Дым медленно выплыл из её губ, кольцами поднимаясь к потолку, словно защитный барьер.

— Это просто имя.

— Не думаю, — возразил он, его голос стал чуть ниже, увереннее. — Ты выбрала его не случайно. Ты знала. Или твое подсознание вело тебя.

Девушка глубоко затянулась, дым, словно живой, закрутился вокруг неё.

— Может быть, — сказала она, её голос был почти шёпотом, словно она говорила сама с собой. — Может, я просто люблю звучные вещи.

— Или ты пыталась вспомнить, кто ты есть, — тихо сказал он, и в его словах прозвучала такая пронзительная точность, что она замерла на секунду. Её тело напряглось, словно струна, готовая порваться. Этот удар был нанесён не физически, а прямо в самую сердцевину её тайны.

Потом медленно выпустила дым, её глаза прищурились, их взгляд стал острым, как лезвие. Маска хладнокровия вернулась на место.

— Иногда правила созданы для того, чтобы их нарушать, — шепнул он, наклоняясь ещё ближе, его глаза горели в полумраке, обещая нечто большее, чем просто слова.

Лилит отсалютовала ему сигаретой от виска — её фирменный, полный вызова жест, полный пренебрежения и опасности — и встала из-за стола, словно внезапно вспомнив о неотложных делах.

— Спокойной ночи, Энгель. Идите читать свои священные тексты. Может, найдете там, как жить без навязчивых идей.

Она повернулась, и он увидел в её походке то, что видел лишь однажды — в зеркале у своей матери, когда та покидала совет директоров.

Абсолютную власть.

Когда она дошла до двери, он тихо сказал: — Вы ведь знаете, что мы ещё встретимся.

Лилит остановилась на секунду, обернулась и улыбнулась уголком губ. — Возможно. Но тогда принесите не цветы. Пули подойдут больше.

И ушла.

Виктор проводил её взглядом, как хищник, наблюдающий за добычей, которая сама идёт к ловушке, но не спешит её поглощать. Он не сказал ни слова, пока её тонкий силуэт не растворился за дверью бара, унося с собой запах табака и неразгаданной тайны.

Только потом, когда она исчезла в ночной темноте, он шепнул едва слышно, словно обращаясь к самому себе:

— Андрес.

Он улыбнулся, облокотился на барную стойку и налил себе ещё. Теперь он знал точно — она не просто легенда, не просто адвокат. Она — воплощённый грех, живущий среди людей, загадка, которую он поклялся разгадать, даже если это означало сгореть в её пламени. И ему никогда, никогда не было так интересно гореть.