Книга Хрустальная ложь, страница 23 – М. Эль

— Оружие не предаёт, — тихо произнесла Лилит, и в её голосе прозвучала нотка, которая заставила старого инструктора поёжиться. Оно было продолжением её воли, чистым инструментом, свободным от лицемерия и слабостей.

Когда она уходила, оставляя за собой едва уловимый шлейф чего-то неуловимого — то ли лёгкой горечи пороха, то ли опасной энергии, на её стенде оставался лист мишени. В самом его центре, там, где у нарисованного человека должно было быть сердце, зияла идеально круглая дыра, окруженная ореолом предыдущих попаданий. Кто-то из соседних стрелков потом долго разглядывал его и тихо, почти благоговейно свистел.

Поздний вечер. Лофт погрузился в привычный полумрак. На ноутбуке светилось знакомое лицо Луизы. Она сидела в саду, залитом мягким закатным светом, с бокалом вина в руке. За её спиной шумело море — вечный, убаюкивающий фон, такой далёкий от бетонных джунглей Нью-Йорка.

— Ты хоть ешь нормально? — спросила Луиза, её голос был мягким, но в нём слышалась привычная забота.

— Иногда, — ответила Лилит, отпивая из своего бокала — красное, сухое, терпкое. — Когда не забываю.

— Ты как твоя мама и наша бабушка, — Луиза вздохнула, покачивая головой. — Она тоже всё время жила в ритме боя. Казалось, что жизнь — это бесконечная битва, и есть не было времени.

Лилит усмехнулась. Холодная усмешка, но в ней промелькнула искра чего-то древнего и глубокого.

— Мама хотя бы знала, ради чего воюет. У неё была цель, идеалы, семья.

— А ты? — Луиза посмотрела на неё внимательно, её глаза были полны нежной печали.

Лилит сделала глоток вина, позволяя терпкости обжечь язык.

— Ради того, чтобы не забыть, кто я, Лу. И кто я была. Это постоянная борьба, чтобы не потерять себя в этом всём.

Они рассмеялись, вспоминая детство — как прятались от летнего ливня в прохладном, пахнущем сыростью подвале старого поместья, как дед, прищурившись и подмигнув, учил их стрелять из своего старого, тяжелого пистолета, называя это "школой жизни". Воспоминания были сладкими, но в то же время отдавали горечью утраты.

Лилит замерла на мгновение, её взгляд стал пустым, устремлённым куда-то сквозь стену лофта.

— Знаешь, Лу, — её голос понизился до шёпота, — иногда я слышу запах дома. Даже здесь, среди асфальта, стекла и металла. Запах моря, старого дерева, бабушкиных роз… Призрачный фантом, но такой реальный.

— Возвращайся, Лери, — нежно прошептала Луиза, используя её детское имя. В её глазах была мольба.

Но Лилит лишь покачала головой, хмурясь. Она резко обернулась к огромному панорамному окну, её глаза сузились. Нет. Совершенно точно. Она только что почувствовала на себе чьё-то внимание. Холодный, острый, интуитивный укол в спину, словно невидимая игла коснулась кожи.

— Все нормально? — осторожно спросила Луиза, её голос чуть напрягся. Она знала, что кузина сейчас принципиально ходит без охраны, хотя всё детство и юность Лилит была окружена телохранителями, словно драгоценный артефакт. Эта новая, самонадеянная уязвимость беспокоила её.

Лилит кивнула, отпила вина, делая вид, что ничего не заметила, натягивая привычную маску безразличия.

— Да. Все хорошо. Просто... устала. Так, как там твоя мама поживает? Ей удалось, наконец, убедить дядю Адри не вмешиваться в твою карьеру фотографа?