Книга Хрустальная ложь, страница 187 – М. Эль

Виктор сделал вид, что оскорблен до глубины души.

— Что вы, госпожа Андрес? Как можно? Только проявляю интерес к хобби одной очаровательной девушки, которая, кажется, сменила место жительства на мою виллу и ради приличия раз в неделю ночует у себя дома.

Он наконец отошел, направляясь к двери. Она стояла у стола, с кулоном в руке и улыбкой, которой давно не было на ее лице. Улыбкой, которая не была ни маской, ни оружием.

Мужчина обернулся на пороге, его глаза сияли в полумраке коридора.

— Спокойной ночи, змейка.

— Спокойной ночи...

Дверь закрылась, и Валерия осталась одна, окружённая запахом кофе, бумаг, никотина и чего-то нового — тёплого, пугающего и чертовски живого. Она сжала кулон в ладони.

И впервые за долгое время она почувствовала, что ее мир — снова дышит. И это дыхание было не ее собственным одиноким вздохом, а общим ритмом.

...

Утренний город только начинал пробуждаться. Сонные тени медленно отступали, уступая место робким лучам солнца, которые пробивались сквозь легкую дымку, окутывавшую улицы. Прохлада ночи еще цеплялась за асфальт, смешиваясь с едва уловимым ароматом цветущей сирени и свежестью после ночного дождя. По одной из таких тихих, еще не заполненных спешащими прохожими улиц, шла она.

Пальто, цвета темного шоколада, было расстегнуто, позволяя утреннему ветру играть с краями, открывая взгляду тонкую шею, украшенную, тонкой цепочкой, и изящную линию плеч. Волосы черные, слегка растрепаны — свидетельство того, что ветер был не только ее спутником, но и художником, добавляющим легкие, естественные штрихи к ее облику. В одной руке она держала бумажный стаканчик, из которого поднимался тонкий, ароматный пар — несомненно, кофе, тот эликсир, что помогает проснуться и настроиться на день. В другой руке — булочка, с каплями застывшей малиновой начинки. В ее походке чувствовалась некая расслабленность, погруженность в момент, словно она была единственной, кто действительно умел ценить эту утреннюю тишину.

У тротуара замерла его черная машина. Блестящий, лакированный корпус отражал первые лучи солнца, переливаясь, как черная пантера, готовая к броску. Виктор уже успел устроиться за рулем, мысли его были заняты предстоящей встречей. Но в этот момент, в гладком зеркале бокового зеркала, он заметил ее. Фигура, столь знакомая и желанная, что мир вокруг, казалось, замер.

Не раздумывая, он распахнул дверь, и легкий щелчок нарушил утреннюю тишину. Прищурившись от яркого света, он взглянул на нее, и его голос, наполненный той самой теплотой, что всегда таилась в его общении с ней, разнесся по улице:

— Змейка. Завтрак без меня — предательство.

Девушка, услышав его, не замедлила шаг. Ее губы изогнулись в едва уловимой, но красноречивой улыбке, которая, казалось, знала больше, чем говорила. Она сделала неспешный глоток кофе, смакуя каждый момент, словно не желая отдавать свое утро даже ему.

— Опоздал, Энгель. Место занято булочкой.

Виктор рассмеялся. Смех был чистым, без тени раздражения, скорее — восхищением ее ответом.

— Булочкой? — он поддразнивал, — Надеюсь, она хотя бы не стреляет, как ты.

И тогда, словно отвечая на его слова, она, проходя мимо его машины, не остановившись, подняла булочку. А затем, обернувшись лишь на мгновение, она подмигнула. Короткий, мимолетный взгляд, полный озорства и обещания.