Книга Хрустальная ложь, страница 186 – М. Эль

— Я сказал — мужчина для своей женщины может сделать и не такое. А теперь, — он кивнул на пакеты с едой, — Давай ешь. Я принёс твой любимый тайский суп.

Девушка отступила на шаг, словно очерчивая невидимую границу.

— Я не твоя женщина, — усмехнулась она, скрестив руки на груди. В ее голосе звучала сталь, но в глазах — вызов, который он всегда принимал.

Виктор не сдвинулся с места, лишь наклонил голову, и в его глазах вспыхнул опасный огонек.

— Сколько раз тебе повторять, маленькая моя, что это — пока. Ты можешь сопротивляться, но ты не можешь отрицать.

Он сделал шаг, второй, полностью стирая расстояние между ними. Он был выше, массивнее, но она не отступила. Он не касался ее, но воздух вокруг них стал плотным от невысказанного напряжения.

Валерия подняла подбородок, чтобы смотреть ему прямо в глаза, но ее дыхание все равно сбилось, стало неровным и поверхностным.

— Виктор…

— Oui, ma belle femme? (Да, моя прекрасная жена?) — прошептал он по-французски, его голос был низким и бархатным, словно он говорил о чем-то совершенно непристойном.

— Что это значит?

Он усмехнулся.

— Ничего особенного. Выучишь язык, тогда приходи. А пока — это просто шутка

Девушка прищурилась, и ее глаза сузились.

— Ещё одно слово на этом твоем языке — и я тебя прибью. Я серьезно, Энгель.

— Тогда подарок номер три, — спокойно сказал он, игнорируя угрозу, и запустил руку во внутренний карман пиджака.

Мужчина достал маленькую, обтянутую черным бархатом коробочку и протянул ей.

Валерия медленно открыла ее. Внутри, на атласной подложке, лежал серебряный кулон в форме лилии. Тонкая, утонченная работа, выполненная старыми мастерами. Она знала этот символ. Это была лилия Андрес — её фамильный знак.

Она замерла, ее злые, защитные стены рухнули за секунду.

— Откуда ты… — голос ее оборвался.

— Я не глупый, Валерия, — его тон стал мягче, лишенный всякой насмешки. — Ты можешь говорить, что ненавидишь их, что сбежала, но я вижу, как ты скучаешь по дому. По тому, что он должен был для тебя значить. Это просто символ. Напоминание, что ты — это ты. Будь ты Валерией, или Лилит. Андрес или Рихтер.

Это был не просто подарок. Это было признание ее боли и ее наследия. Это было принятие ее целиком, со всеми ее демонами и тайнами.

Она не выдержала. Она отложила коробочку и шагнула вперед, обнимая его. Без слов. Просто обняла, уткнувшись лицом в его плечо, стараясь не заплакать.

Виктор обвил ее руками, прижимая к себе, чувствуя, как она, сильная, железная, — на секунду превращается в ту Валерию, которой позволено быть просто собой, той, что нуждается в утешении.

— Спасибо, — прошептала она, все еще пребывая в шоке от его проницательности. — За всё.

— Я же говорил, — улыбнулся он, целуя ее в макушку, — это только начало.

Валерия отстранилась, вытирая так и не потекшие слезы, и ее взгляд упал на стопки книг, которые он привез ей на прошлой неделе.

— Только попробуй подарить мне на следующий год «Сумерки», — усмехнулась она, возвращаясь к привычному сарказму.

— Обещаю, — хмыкнул он, — только если с автографом автора и в первом издании. Ты же не любишь их. У меня целый список твоей любимой литературы, посмотрим по ситуации. Целый стеллаж поставлю у себя дома, чтоб ты чаще приходила.

— Ты меня купить хочешь? Книгами?