Книга Хрустальная ложь, страница 116 – М. Эль

— Ты такой… — прошептала девушка, ее голос был глухим и надломленным. — Такой мудак.

Виктор улыбнулся. Его улыбка была тихой, самодовольной.

— Хорошая девочка.

Она резко отстранилась, почувствовав в своем теле и реакции что-то не то. Это "хорошая девочка" прозвучало слишком властно, слишком по-собственнически.

— Бессмертия хапнул? — ее глаза горели, гнев возвращался с новой силой. — Забыл, с кем разговариваешь? За языком следи!

— С упрямой девчонкой, сбежавшей из дома, чтобы напиться в сомнительном заведении, — его голос был спокойным, дразнящим, но в нем проскользнула сталь. — С женщиной, что стала блестящим адвокатом, будучи по локоть в криминале и приехавшей покорять восток США. С Лилит Рихтер, которая одной своей улыбкой может поставить на колени любого. Мне все твои роли перечислить, Змейка? Могу по пунктам, с датами и деталями.

Её сердце стучало слишком быстро, отдаваясь гулким эхом в ушах. Она раскраснелась, не только от злости, но и от его слов, которые так точно описывали ее. Её дыхание было горячим, быстрым, она чувствовала, как кровь приливает к лицу.

Виктор чуть наклонился, его дыхание опалило ее ухо, и прошептал низким, опасным голосом, от которого по коже побежали мурашки:

— Следующий раз, когда решишь напиться, чтобы заглушить этот огонь внутри — позови меня. Я не дам тебе умереть в каком-то вонючем баре, захлебнувшись дешевым алкоголем и собственной жалостью. Только через моё тело. Только когда я тебя отпущу.

Лилит подняла глаза, и в них было всё: ненависть за его контроль, страх перед этой властью, и неотвратимое, всепоглощающее притяжение, которое она так тщетно пыталась отрицать.

— Энгель, — прошипела она, ее голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Я однажды тебя убью. Своими руками.

Мужчина улыбнулся спокойно, опасно, в его глазах плясали черти.

— Ты скажи когда. Я освобожу вечер.

Телефон зазвонил, когда Лилит только собиралась выключить ноутбук, проанализировав последние отчёты и схемы, и, наконец, позволить себе несколько часов сна. Экран мигнул, высвечивая имя: Селина Энгель.

Девушка нахмурилась. Поздний час, около двух часов ночи, и звонок явно не просто «поболтать». Это было что-то серьёзное.

— Да? — её голос был уставшим, ровным, деловым, без тени эмоций.

— Лилит… — на том конце провода голос Селины дрожал, в нём слышались нотки паники. — Я не знаю, что делать… Виктор… он болен. Очень.

— Болен? — прищурилась Лилит, откидываясь на спинку кресла. Её мозг мгновенно начал анализировать ситуацию. Болен? Энгель? Это было так же немыслимо, как если бы Нью-Йорк внезапно остановился. — Вызови врача, Селина. Ты же не маленькая девочка.

— Он не позволяет! — почти взвизгнула девушка, на грани истерики. — Ненавидит врачей, не подпускает никого, а ему всё хуже! У него жар, он бредит… Я боюсь, Лилит.

Валерия провела рукой по лицу, чувствуя, как внутри всё сжимается. Ей не хотелось туда ехать. Не хотелось видеть его слабым. Не хотелось быть его спасительницей. Она выругалась тихо на итальянском, матерными словами, которые произносила только в моменты крайней досады или опасности. Затем, сквозь зубы, произнесла:

— Господи, мужики… — и добавила, хрипло, с нарастающей досадой, но уже без возможности отступить. — Говори адрес.

Один из особняков Виктора стоял на холме, буквально в нескольких кварталах от её собственного дома, словно гигантский, холодный страж. Он утопал в мягком свете уличных фонарей, отбрасывающих причудливые тени на идеально ухоженные лужайки и холодный мрамор фасада.