Книга Темный полдень, страница 93 – Весела Костадинова

— Айка, — услышала голос Николая, — там душ есть. Иди, промой голову. Мало ли что в этом колодце в грязи было…. И на предмет ранок осмотри себя, может сразу и прививку от столбняка вкачу тебе.

Слава тебе Николай-фельдшер!

Домой возвращались молча, Дима отвез сначала Наталью, потом повез меня. Молчание между нами было тяжелым, ощутимым почти физически. Я не знала о чем и как говорить с ним, вообще боялась пошевелиться, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

— Мне послезавтра выходить на работу? — спросила тихо, когда он остановил машину около дома.

— Да, — коротко кивнул он, стараясь не смотреть на меня. — Чужаки уехали, опасности нет.

— Спасибо…. Они….. они…. не спрашивали?

— О тебе? — Дима, наконец-то повернул ко мне голову, — нет. Все тихо.

— Хорошо… — я облегченно выдохнула. Не смотря на все произошедшее в селе, мои собственные неприятности пока в прошлое не ушли, хоть я порядком о них и позабыла. — Ладно… спасибо, Дмитрий Иванович….

— Айна, — он поймал меня за руку и не дал выйти из машины. — Выходи за меня замуж.

— Что?????? — мне показалось, я ослышалась.

— Выходи за меня, — повторил Дима, глядя своими зелеными глазищами.

— Дмитрий Иванович, ты… ты это сейчас спьяну или сдуру?

Моя реакция была скорее защитной, чем осознанной, слова вырвались резко и неожиданно, прежде чем я успела обдумать ответ. Дима чуть сжал мою руку, удерживая её, и его взгляд оставался серьёзным, не отрывающимся от моего, словно пытался прочитать каждую эмоцию на моём лице.

— Айна, я серьёзно. Я смогу защитить тебя, да и уровень жизни обеспечить такой, к которому ты привыкла…. Я…. устал быть один. Постоянно один, как проклятый…. Айна… — он наклонился ко мне и не давая пошевелиться накрыл губами мои губы.

В его поцелуе было столько силы и одновременно отчаянной нежности, что на мгновение я растерялась. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее, и внутри меня боролись два противоположных чувства: желание ответить, позволить себе хоть на миг раствориться в этой силе, и острое, режущее понимание, что это неправильно, что это не то, что мне нужно.

Он ласкал меня, но в этих ласках я чувствовала и боль, и одиночество, и скрытую, едва сдерживаемую ярость. Я пыталась вырваться, но его руки удерживали меня, и этот поцелуй был не столько предложением, сколько попыткой утвердить своё право на меня, попыткой доказать, что он может быть не только защитником, но и чем-то большим. Его губы были горячими, вкус — горьким, отчаянным, и я почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Много всего было в этом поцелуе, кроме одного — любви.

Когда он, наконец, отстранился, я резко повернула голову, избегая его взгляда, ощущая, как лицо пылает от эмоций. Всё внутри дрожало, как натянутая струна, готовая лопнуть.

— Дим… — голос сорвался, слова не шли на ум. В душе царил хаос, и я чувствовала, что не смогу подобрать правильные слова. — Это… не так должно быть. Не так.

Волна боли накрыла с головой. Он пытался удержать меня этим поцелуем, а на самом деле — дал понять, что никогда я не стану тем, кого он будет любить. Любить так, как хотелось мне.

Я столько лет жила без любви, полагаясь на самое себя, что не верила в нее. Но…. хотела.

— Айна, — наконец произнёс он, и его голос прозвучал странно сломленным, — я не знаю, как ещё. Я не умею по-другому. Я хочу… хочу, чтобы ты была со мной. Рядом. Мне больше ничего не нужно.