Книга Игроки и жертвы, страница 24 – Весела Костадинова

— Марин… — я облизала пересохшие губы, закалывая выбившиеся из прически рыжие пряди, чтобы привести себя в порядок. Я знала, что не могу позволить себе даже в такие моменты выглядеть небрежно. — Наша работа заключается в том, что мы разбираемся с юридическими документами. Ты не можешь не уметь с ними работать, — в моём голосе слышалась усталость, но и непреклонная серьёзность. — Политика — политикой, но юридическую часть с нас никто не снимал. Ты ведь едва не прогнулась и не взяла на нас дополнительную работу, которая не только отнимает время, но и даёт возможность подставить нас.

Марина напряжённо слушала меня, сжав губы, и я продолжила:

— Приём будет масштабный, понимаешь? В нём участвует и районная администрация, и депутаты всех уровней — от Госдумы до городского совета. СМИ нагонят столько, что их, возможно, будет больше, чем самих граждан. Каждое наше действие, каждая ошибка будет на виду. Ты что, решила пойти работать к Богданову? Тебе своей работы мало? Хочешь, ещё подкину? — добавила я с сарказмом, чтобы немного разрядить обстановку, но тон всё равно оставался жёстким.

Марина опустила глаза.

— Значит так, друзья мои, — я постучала пальцами по столу, заставляя всех присутствующих поднять головы и выпрямиться. Мой голос звучал твёрдо, без намёка на сомнение. — Анекдот про батюшку и монашку все знают?* Хорошо. Тогда всем помощникам на округе сегодня же взять все нормативные документы, от 59-ФЗ до партийных положений о порядке работы с обращениями граждан. И никаких отговорок.

Я специально выдержала паузу, чтобы мои слова как следует осели в сознании присутствующих. Марина по-прежнему молча кивала, но я знала, что она поняла.

— У вас есть три дня, — продолжила я, прищурившись. — Три дня, чтобы всё изучить. А потом будет экзамен от меня. Кто провалит — до начала осени сидит без премий. Хватит делать то, что мы не обязаны. Нам нужно работать грамотно и по закону, чтобы ни у кого не было поводов нас подловить.

Я увидела, как Марина вздрогнула при слове "премия", а другие помощники, сидевшие в кабинете, начали переглядываться, явно осознавая всю серьёзность предстоящего экзамена.

— Миленка решает свои задачи и продвигает своего шефа, — продолжила я, придав голосу холодную чёткость. — А у нас есть свой начальник, и его интересы — наша главная цель. Богданов как-нибудь сам справится со своей карьерой, и нас это не касается. Ясно, коллеги?

Собравшиеся, тяжело вздохнув, кивнули головами.

— А если…. Она письмо от Богданова пришлет таки? — спросила Марина.

— Тогда, Мариночка, я станцую тарантеллу на столе, — с лёгкой иронией ответила я, стараясь разрядить обстановку. — Потому что менять правила, принятые по всей России, только из-за нас никто не будет, естественно.

Я нарочно сделала паузу, чтобы все обдумали мои слова, а затем продолжила с той же холодной уверенностью:

— И письмо, если таковое и случится, будет не приказом, а просьбой о помощи. Чуешь разницу? Нет, тогда мы, конечно, поможем, разговоров нет. Только вот…. даже если у Миленки совсем башню снесет, Богданов такое письмо никогда не подпишет. Просить помощи?…. Нет, это не про него.

Сотрудники штаба спрятали довольные улыбки. Так щелкнуть по носу Милену многим давно хотелось.

— Так что, занимаемся своей работой, на прием приезжаем только как приглашенные гости и только жестко в рамках инструкций. Никакой самодеятельности.