Книга Игроки и жертвы, страница 21 – Весела Костадинова

Я тихо засмеялась, садясь напротив.

— Кофе себе налей, — снова проворчал начальник. — Можешь и коньячку плеснуть туда.

— Вам тоже? — открывая шкаф позади него спросила я.

— Конечно. Я все-таки твой начальник, — дернул он щекой. — Мне даже побольше можно.

— Итак, — я снова села напротив него, улыбаясь, — судя по всему, разговор будет серьезным, что без коньяка не обойтись. Так?

Григорий Владимирович усмехнулся, провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость, и кивнул, откидываясь на спинку кресла. Его взгляд был тёплым, почти отеческим, и это немного успокаивало, хотя я знала, что разговор действительно будет серьёзным. Он редко звал меня на такие беседы без необходимости, и каждый раз это означало что-то важное.

— Хватит сидеть здесь, — наконец прямо сказал он. — Не твой уровень, Агата. Ты мне нужна в Законодательном собрании.

— А Марина? — удивленно спросила я, чувствуя как быстрее заколотилось сердце.

— Марина перейдет сюда, в приемную. Она не тянет, Агата, и давно просится на более спокойную работу. Она умна, не спорю, вполне компетентна, но в гадюшнике этого мало. Кому как не тебе знать это.

— Поэтому хотите меня туда бросить? — криво ухмыльнулась.

— Ты выскользнешь там, где других загрызут. Агата, тебе здесь тесно, у тебя ум руководителя и администратора, а не того, кто утирает сопли гражданам и строчит запросы. Я не привлекаю тебя к выборной кампании, там есть кому работать, но мне нужен тот, у кого в руках будут все ниточки управления. Мне фактически нужен советник, кто сможет вовремя заметить ошибки и деликатно их скорректировать. Через четыре месяца выборы, я не могу рисковать. Маринка много чего упускает. Да еще и этот прием…. — он покачал головой. — Нарочно не придумаешь….

Я вздохнула, качая головой.

— Что о Миленке и Богданове думаешь?

— Они нашли друг друга, — пробормотала я, опуская глаза.

— Богданов высоко метит, сейчас вперед прет с деликатностью танка. Ему эти приемы граждан нужны, причем по всей области — это ж его пиар.

— Вот именно, его, — проворчала я, — нам они на хер не сдались. Но… политика, такая политика. Отказаться мы не можем. Хорошо хоть не на нашей территории, а в администрации все пройдет. Их головняк.

— Что, Миленка и тебя достала? Маринка от нее уже волком воет.

— На мне где сядешь, там и слезешь, — фыркнула я, потирая глаза и поправляя длинный рыжий хвост. — Вот она и нашла слабое звено. Марине скажите, чтобы все общение с этой дамочкой свела к минимуму и перенаправляла на меня, иначе Милена ее заставит делать то, что мы делать по определению не должны — не наша зона ответственности.

— Вот ровно то, о чем я и говорил. Завтра утром собираем здесь всех на установочное совещание, а ты переходишь в Законодательное собрание.

Я молча кивнула, чувствуя, как трепыхнулось сердце. Мне было и страшно и волнительно вернуться в ту среду, к которой я привыкла, хотя мысль о том, что рано или поздно мне придется пересечься с Кириллом существенно отравила праздник. Впрочем, если постоянно прятаться от своих страхов — ничего хорошего из этого не выйдет.

— Как твоя дочка, душа моя? — улыбнулся моим мыслям Кротов.

— Ох…. Неуправляемый ураганчик на лапках, — не сдержала я гордую улыбку.

Григорий Владимирович с удовольствием усмехнулся в ответ, и в его глазах мелькнуло тепло. Он знал, как много для меня значит моя дочь, и не раз видел, как я буквально светилась, когда рассказывала о ней.