Книга Игроки и жертвы, страница 137 – Весела Костадинова

Я же предчувствовала, что и меня в покое не оставят, что допрос в полиции — только первая ступень того, через что придется пройти.

— Кир… — позвала тихо.

Он обернулся ко мне, ожидая, что я хочу сказать или сделать. Я же просто потянулась к нему, опустила голову на плечо. Было немного страшно, что он отстранится, снова ныряя в свое отчуждение. Но он быстро обнял меня, прижимая к себе сильнее, закрывая руками от того, что ждало впереди.

Ночью мне не спалось. Сначала, когда усталость навалилась с огромной силой, я выпила три чашки кофе. Погружаясь в рутинную работу помощника — просматривала законопроекты, материалы к ним и готовила по каждому, который касался социалки свое заключение. А когда завершила — поняла, что спать уже не хочу.

Все мне не давало покоя мысль, что мы только снова и снова отбиваем удары, вместо того, чтобы нападать самим. Суханов и скрыто поддерживающий его губернатор подкладывали нам свинью за свиньей, а мы только и могли, что стараться сдержать этот натиск.

От нечего делать, я зашла на сайт администрации губернатора, бездумно пролистывая страницу за страницей и вглядываясь в лица тех, кто его окружал, понимая, что вижу перед собой врагов, организовавших нам самую настоящую травлю. И дело было не только в Кире, но и во мне и моей семье. То, что сделал Кир…. Я не искала этому оправданий. Но и то, что сделали они — было не лучше.

Закрыла глаза, представив себе альтернативные варианты развития событий. Если бы они нашли меня раньше Илоны, в тот день я бы подписала любые документы, которые мне бы предложили. Илона действительно спасла задницу Кира, не растерявшись, а найдя меня первой.

История не знает сослагательного наклонения, но на мгновение я представила, что подписала заявление, поддалась их требованиям. Как быстро я оказалась бы на самом дне? Думали бы они обо мне после этого? Помогли бы мне пережить всё, через что я прошла?

Нет. Система перемолола бы меня без жалости. Раздавила бы, превратив в труху, в прах, о котором никто не вспомнит. Я была лишь пешкой в их игре, инструментом для устранения врага. Как только я выполнила бы свою роль, меня отбросили бы, ненужную и неудобную. Я стала бы обузой, жалким напоминанием о грязной игре, от которого они бы постарались избавиться.

Меня окружили бы пустые улыбки, натянутые маски сочувствия. "Мы понимаем", "Мы вас поддерживаем", — говорили бы они в лицо. Но за спиной всё было бы иначе. Там меня ждал бы шепот, насмешки, презрение. "Продала себя", "Добилась чего хотела таким способом", "Какой позор" — эти слова в их устах стали бы приговором.

Я видела бы эти взгляды, полные лжи и отвращения. Никто не стал бы связываться с женщиной, которая посмела рассказать правду, с той, кто пережила унижение и насилие. Для них я была бы грязной, запятнанной, неприкасаемой. Не важно, что я выстояла. Не важно, что попыталась бороться. Они сделали бы всё, чтобы стереть меня, чтобы моё имя стало символом не борьбы, а позора. Ибо таково общество, в котором мы живем. И парадокс ситуации оказался в том, что Кирилл и Илона оказались честнее, чем все те, кто попытался использовать мою боль против них.

Мои глаза безразлично скользили по фотографиям, размещенным на сайте. Губернатор в области, губернатор встречается с активом, губернатор на открытии выставки, губернатор на приёме граждан, губернатор посещает поликлиники….