Книга Игроки и жертвы, страница 134 – Весела Костадинова

— Обморок был великолепен, дорогая, — продолжала Илона, — ты мастер импровизаций! Аплодирую стоя — даже меня на слезы пробило. И ведь ничего лишнего не сказала! Сохранила интригу!

— Илона, — обернулся к ней Кирилл, забирая из моих дрожащих рук чашку с чаем.

— Что?

— Исчезни до завтра. Пока я тебя повторно убивать не стал.

— Поняла. Извини, дорогая, твоя очередь его успокаивать. Мне сегодня хватило.

Дрожь била все сильнее, и я была благодарна Киру, что он выпроводил Илону. Мозги отказывались хоть что-то соображать и работать. Руки ходили ходуном. Адреналин, помогавший мне выстоять этот кошмар, спадал, я вдруг осознала, что находилась на краю очень больших неприятностей.

— Кир, я, пожалуй, спать, — я с трудом поднялась на ноги. — Прости… сил нет даже чашку убрать….

Кирилл внимательно следил за мной, а после молча, не говоря ни слова подхватил на руки и понес в спальню.

Я чуть дернулась от неожиданности, но Кирилл держал крепко, уверенно, словно понимая, что мне нужно отдохнуть от всех слов, от всех объяснений и даже от малейшего усилия. В его руках я впервые за этот день почувствовала себя в безопасности, позволила себе закрыть глаза и отпустить тревогу хотя бы на несколько мгновений.

Он посадил меня на кровать, достал из шкафа домашнюю одежду.

— Я принесу еще чай и еду сюда — поесть тебе надо. Ты пока переодевайся и ложись. Поговорим утром.

— Ничего не надо, Кир, я спать очень хочу… Прости…

Я с огромным трудом двигала пальцами, пытаясь расстегнуть пуговки на рубашке.

Кирилл заметил, как неловко я возилась с пуговицами, подошёл ближе и, чуть поколебавшись, бережно взял мои руки в свои.

— Давай помогу, — сказал он тихо, стараясь не напугать.

Он ловко расстегнул пуговицы, не отрывая от моего лица внимательного взгляда. В этом жесте не было ни намёка на что-то лишнее — только забота и понимание того, как вымотали меня последние часы. Когда рубашка упала с плеч, он поднял футболку для сна и осторожно надел ее на меня, помогая просунуть руки в рукава.

— Теперь ложись, — голос его прозвучал мягко, и он аккуратно уложил меня, накрыв одеялом. — Если что-то понадобится, я здесь.

Впервые со времени нашего знакомства его присутствие не вызывало тревоги или смущения, а скорее успокаивало. Запах его дорогого парфюма резко контрастировал с запахами кабинета следователя — дешевыми, застоявшимися, тяжелыми. Рука, гладившая меня по волосам, была твердой, но спокойной, сильной, но успокаивающей, ничем не напоминая ту, что хватала за шею.

Где-то уже на грани сна и яви я вдруг сообразила, что он даже не переоделся, сидел на краю моей кровати в рубашке и брюках, в которых провел весь день. Сидел молча в темноте, положив на меня руку и терпеливо ожидая пока усну. И мне совсем не хотелось, чтобы он уходил.

Последующие дни сливались в один бесконечный поток работы, как моей, так и Кирилла. Илона не солгала, в кампании Кротова я стала одним из главных действующих лиц — сильная женщина с поддержкой мудрого руководителя. На время работа в Законодательном собрании отошла на задний план, мы все время находились на встречах с избирателями, благотворительных вечерах, выступали на закрытых площадках и в дискуссионных клубах, привлекая не только стандартного избирателя, но и охватывая более молодые круги общества. История, ставшая достоянием гласности, вместо того, чтобы стать нашим камнем, стала движущей силой.