Книга Вопрос цены, страница 101 – Весела Костадинова

Гнев нарастал во мне, словно буря, готовая прорваться наружу. Все внутри кричало: я хотела разорвать эту боль, выплеснуть её. Мои руки сжимались в кулаки, и я стояла посреди кабинета, чувствуя, как всё внутри накаляется до предела. Ощущение было таким, будто если я не выпущу этот гнев, он просто сожжёт меня изнутри.

Я резко схватила со стола ближайшую папку и бросила её. Папка ударилась о стену, рассыпав бумаги по полу. Звук, казалось, был не достаточно громким, чтобы утолить бушующие эмоции. Я быстро оглядела комнату, и взгляд упал на стакан с водой. Не задумываясь, я схватила его и швырнула вслед за папкой. Стекло разбилось с оглушительным звоном, и в этот момент глухой звук и осколки казались единственным правильным завершением того, что происходило внутри меня.

Я тяжело дышала, глядя на разбитое стекло и воду, растекающуюся по полу. Но даже после этого напряжение не отпускало. Казалось, что всё, что я выплеснула, было лишь вершиной айсберга, и внутри всё ещё кипели невыраженные чувства.

Олег влетел в кабинет как ураган, почти вышибая двери, смел меня за талию и почти бросил на стол.

— Шлюха, говоришь, — прорычал он, опрокидывая на спину. — Делают со шлюхами вот так, Лив?

Он резко закинул мои ноги себе на плечи и разрывая тонкую ткань одежды и белья, приник ко мне.

От того огня, что охватило все мое тело я закричала, забилась у него в руках. Его язык, казалось, проник в самую суть и контролирует все мои желания, все мои мысли, все мои ощущения.

Я уперлась локтями в папки с бумагами, забывая обо всем на свете. Каждое его движение и касание заставляли стонать, кричать и извиваться, пытаться выскользнуть из рук и одновременно сделать так, чтоб он оказался глубже.

Потом он резко выпрямился.

— Знаешь, что делают со шлюхами? — глаза его были полны тьмой.

Он одним движением перевернул меня на живот, прижал к столу, схватил за волосы и резким движением оказался между ног. Я чувствовал как пульсирует его желание, но он сдержался, не двигался дальше. Я сама дрожала от нетерпения, каждый миг промедления казался вечностью.

— Шлюх, Лив, берут так, как считают нужным, — прорычал он мне на ухо, с силой прижимая к столу и не давая пошевелиться. — Им не доставляют удовольствия, у них не спрашивают, чего они хотят. Их, Лив, просто трахают, поняла? — он толкнулся о меня бедрами, но не вошел. — У меня действительно были шлюхи, но даже их я никогда не брал силой, — рука, удерживающая меня в этой унизительной позе вдруг ослабла. Он отпустил меня и повернул к себе. Лицом к лицу.

— Ты не шлюха, Лив, и никогда ею не была, — теперь я сидела на столе, а он был прямо между моих бедер, готовый ко всему. — И я спрошу у тебя, Лив, мне остановиться или продолжать? Если ты скажешь стоп, я приведу себя в порядок и уйду. Слышишь, уйду.

В этот момент мир вокруг словно остановился. Его лоб касался моего, а его дыхание было горячим и сбивчивым, как у человека, который борется с собственными эмоциями. Я чувствовала, как в воздухе между нами пульсирует напряжение — смешение гнева, страсти, боли и того, что мы оба боялись признать. В этот момент я поняла, насколько различны они были, Олег и Пётр. Олег всегда оставлял выбор за мной. В его глазах не было той холодной уверенности, которая была у Петра, когда он не оставлял мне никакого пространства для отказа. Олег был другим. Он ждал моего ответа, готовый уважать любое моё решение, даже если это разрушит его. Он манипулировал, играл, добивался, но не переступал черту, проведенную одним коротким «нет».