Книга Пепел. Гори оно все..., страница 99 – Весела Костадинова

И он накрыл её губы своими, нежно, но сильно, как будто ставил печать на её судьбе. Поцелуй был как удар молнии, ошеломляющий, обжигающий, и в нём не было ни тепла, ни любви — только власть, желание подчинить. Он раскрыл ее рот, проник языком, не лаская, овладевая, подчиняя. Альбина замерла на миг, её разум парализовало, но затем ярость, дикая, бешенная, взорвалась в ней, как вулкан. Она сжала челюсти и со всей силы укусила его за губу, чувствуя вкус крови во рту.

— Сука! — взревел Ярослав, отшатнувшись, его рука метнулась к лицу. Кровь закапала на подбородок, а глаза вспыхнули гневом, но в них мелькнула и тень удивления.

Альбина сползла со стола, её ноги дрожали, но она выпрямилась, её грудь вздымалась от рваного дыхания. Она вытерла рот тыльной стороной ладони, её глаза горели ненавистью, смешанной с болью.

— Не смей… — прошипела она, её голос был хриплым. — Не смей меня трогать. Никогда.

Схватила сумочку и рванула к выходу, убегая в той же панике, что когда-то убегала от Павла.

Вылетела из офиса, побежала не через парк, а напрямую к шоссе, понимая, что пересечь его шесть полос будет сложно, но даже не думая об этом. Бежала настолько быстро, насколько позволяли каблуки высоких шпилек, задыхаясь от влажного, душного ночного воздуха, от боли, от ужаса, от паники в голове.

От того хаоса, что царил внутри.

Бежала вдоль дороги, не очень понимая куда.

Рёв мотора сзади прорезал тугой воздух, как нож. Чёрный внедорожник обогнал её, шины взвизгнули, и машина резко затормозила, преграждая путь. Дверь распахнулась, и Ярослав вышел ей навстречу, его высокая фигура казалась ещё больше в тусклом свете фонарей.

— Села в машину, быстро, — его голос был твёрдым, как приказ, но в нём сквозила странная мягкость, от которой её затрясло ещё сильнее.

— Не смей меня трогать! — выкрикнула Альбина, её голос сорвался, и она попыталась отскочить в сторону, но его рука метнулась, как стальной капкан, схватив её за запястье. Его хватка была железной, и она дёрнулась, как пойманная птица, но не смогла вырваться.

— Прекрати истерику, — велел он, его тон был холодным, но спокойным, как будто он говорил с ребёнком. — Я не трону. Довезу до дома. И глупостей сделать не дам!

— Сама доеду! — выдохнула она, её голос дрожал от ярости и страха, но она продолжала сопротивляться, упираясь ногами в асфальт.

— Без телефона и кошелька? — Ярослав кивнул на переднее сиденье, где лежали её вещи забытые на столе в кабинете при паническом бегстве. — Садись.

Он почти силой подтащил её к машине, не отпуская, не давая вырваться из хватки, и Альбина, задыхаясь, перестала сопротивляться. Он открыл дверь и усадил её на пассажирское сиденье, захлопнув дверцу с тяжёлым стуком. Она сидела, вцепившись в подлокотник, её грудь вздымалась от рваного дыхания. Слёз не было, крика не было — только молчание, пропитанное страхом и пустотой. Её глаза смотрели в темноту за окном, но видели только его лицо, его губы, его слова, что жгли, как кислота.

Ярослав сел за руль, мотор мягко заурчал, и машина тронулась. Он молчал, его профиль в свете приборной панели был резким, как вырезанный из камня. Альбина чувствовала его присутствие, как тяжёлый груз, и каждый километр, приближавший её к дому, казался вечностью.

— Успокойся, — сказал он минут через десять. — Я пока не дошёл до того, чтобы силой взять женщину, Аля. Прости, что поспешил.