Книга Пепел. Гори оно все..., страница 97 – Весела Костадинова

— Думаю, тебя хотят поздравить… — наконец сказал он, его голос был ровным, с едва заметной улыбкой, которая могла быть как насмешкой, так и чем-то ещё — Альбина не могла разобрать.

— Было бы с чем… — отрезала она, её тон был острым, как лезвие. Она не видела смысла играть в игры с Ярославом — игроком, который был изначально сильнее, умнее, опытнее. Её слова повисли в воздухе, как вызов, но она не отвела взгляд, хотя чувствовала, как огонь в груди вспыхивает ярче, грозя вырваться.

Ярослав слегка наклонил голову, его улыбка стала чуть шире, но в ней не было тепла — только холодный расчёт, как будто он изучал её, как шахматную фигуру. Он медленно взял стакан с коньяком, повертел его в пальцах, словно раздумывая, и поставил обратно, его движения были неспешными, театральными.

— Ты злишься, — заметил он тихо. — И, похоже, не только на Артура. На меня. На всех нас. И это хорошо…. Злость – великий двигатель, Аля…. – он впервые назвал ее коротким именем, от чего она онемела. – Но во всем нужна мера….

— В подлости, полагаю, тоже? — в тон ему спросила она, чуть прищурив глаза.

Ярослав пожал плечами, его движение было лёгким, небрежным, но глаза — тёмные, непроницаемые — не отпускали её.

— Подлость вообще границ не знает, — ответил он, его тон был ровным, но в нём мелькнула тень усталости, может быть, или цинизма. — Но есть такое понятие, как семья.

Альбина невольно усмехнулась, горько, едва слышно. Она потёрла переносицу, словно пытаясь стереть его слова, и отошла от окна, где стояла, глядя на город, как на чужую жизнь. Её шаги были медленными, но твёрдыми, и она подошла к столу, навалившись на него руками с противоположного от Ярослава конца. Её пальцы сжали край столешницы, а взгляд, полный злости и боли, вонзился в него, как кинжал.

— А что, семья предполагает всепрощение? — ядовито бросила она, голосом, пропитанным сарказмом и болью.

Ярослав не ответил сразу. Его взгляд стал тяжелее, как будто он взвешивал её слова, её гнев, её саму. Он медленно откинулся назад, всё ещё сидя на краю стола, и сложил руки на груди. Тишина между ними была густой, как туман, и Альбина чувствовала, как её сердце колотится, но не отступила, не отвела глаз.

— Семья предполагает компромиссы, — наконец сказал он, его голос был тихим, но твёрдым. — Иногда — тяжёлые. Иногда — несправедливые. Но они держат нас вместе.

— Нас? - фыркнула Альбина. - Кого, нас? Вашего сына? Мою сестру? Ну отлично, они вместе. Меня только не приплетайте к этой идиллии! - Она с силой стукнула по столу руками. - Зачем вы здесь? Вы свою роль выполнили, подтерли за Артуриком! Почему-то уверена, не первый раз....

Её слова были как выстрел, но Ярослав не дрогнул. Вместо этого он внезапно шагнул к ней, сократив расстояние в один стремительный миг. Твердая ладонь легла на её рот, заглушая голос, и Альбина замерла, её глаза расширились от шока.

— Тссс, — угрожающе тихо прошипел он, но с насмешливой ноткой. — Не наговори сейчас лишнего, Аля. Того, о чём позже пожалеешь…

Его тёмные глаза горели странным огнём — не злостью, но чем-то глубже, опаснее. Его рука, тёплая и тяжёлая, соскользнула с её губ на щеку, а затем вторая ладонь легла на другую сторону её лица, обхватив его с пугающей нежностью. Альбина не смела шелохнуться. Её сердце гулко стучало, как барабан, отдаваясь в висках, а его близость — его запах, его тепло, его взгляд, скользящий по её лицу, по губам — была как электрический разряд. Его пальцы, сильные и горячие, сжимали её голову, и она чувствовала себя пойманной, как в клетке, но не могла отвести взгляд от его глаз, пылающих, как угли.