Книга Пепел. Гори оно все..., страница 95 – Весела Костадинова

И кивнула. Коротко, резко, как будто ставила точку.

Она поняла всё в тот же миг. Это было не повышение. Это был подкуп. Её покупали, как дешёвую куклу, от которой ждут молчания и покорности. Её боль, её предательство, её раздавленную душу оценили в новую должность и прибавку к зарплате. Затыкание рта, подачка любовнице за отставку — вот что это было. И все в этом кабинете знали. Знали топ-менеджеры, опустившие глаза к своим бумагам. Знала Райя, чьи пальцы замерли над клавиатурой. Знал Артур, чей ленивый, довольный взгляд она почувствовала, как удар. И знала она сама. Ярослав подтирал дерьмо за своим сыночком, и она была лишь частью этой уборки.

Ирина, сидевшая рядом, со всей силы вцепилась в руку девушки. Её аккуратные, ухоженные ногти впились в нежную кожу Альбины почти до крови, и этот резкий укол вернул реальность. Она мельком взглянула на Ирину — серые глаза старшей коллеги молили о молчании, почти кричали: «Не делай глупостей. Не сейчас». Альбина стиснула зубы, её челюсть задрожала от напряжения, но она промолчала. Сухо улыбнулась, когда топ-менеджеры пробормотали дежурные поздравления, их голоса звучали, как шелест бумаги. Поймала взгляд Артура — ленивый, дружелюбный, почти снисходительный, как будто он дарил ей прощение за то, что она посмела быть частью его жизни. Она заставила себя ответить почти тем же — холодной, натянутой улыбкой, которая резала её изнутри, как стекло.

— Благодарю, Ярослав Геннадьевич, — её голос был сухим, как пустыня, но твёрдым. Она не дрогнула, не дала ни тени слабости.

Досидела до конца совещания, хотя каждый удар сердца отдавался в висках, а огонь в груди грозил вырваться и спалить всё вокруг. Ярослав говорил о новых задачах, о кампании, о сроках, но его слова тонули в звенящей пустоте её мыслей. Она не слушала. Она думала о том, как этот кабинет, с его белыми стенами и стеклянным столом, стал клеткой, где её унизили, перекупили, заставили играть по их правилам. Когда совещание закончилось, Альбина встала первой.

Новый кабинет был маленьким, но отдельным, с тремя столами, один из которых заняла Ирина Александровна, а два других пока зияли пустотой, как напоминание о будущем, которое Альбина не хотела видеть. Её рабочее место — угол, отгороженный тонкой стенкой, почти личный кабинет — было обставлено с показной щедростью: широкий стол из тёмного дерева, удобное кресло с мягкой обивкой, новенький ноутбук, маленький и дорогой, как игрушка для избранных. Панорамное окно открывало вид на город — серый, дымный, с далёкими огнями, что мерцали, как чужие жизни. Начальник отдела в 23 года. Звучало как победа, но на вкус было как пепел.

Коллеги по блоку поздравляли её сквозь стиснутые зубы, их улыбки были натянутыми, а в глазах плескались затаённые зависть и презрение, острые, как уксус. Руководители отделов тоже подходили — с дежурными фразами, с рукопожатиями, от которых хотелось вымыть руки. Никто в компании не питал иллюзий. Все знали, почему её назначили. Каждое «поздравляю», каждый косой взгляд был новой пощёчиной, напоминая, что её боль купили за должность, что её молчание оценили в оклад и отдельный стол. Альбина отвечала сухо, её губы едва шевелились, а внутри огонь, что тлел с той ночи, грозил вырваться и спалить всё вокруг.