Книга Пепел. Гори оно все..., страница 92 – Весела Костадинова

И в этих словах была вся правда жизни. Той жизни, которую Альбина раньше не признавала, но прочувствовала на себе в полной мере.

— Эля приходила сегодня… — добавил Дима, почти шёпотом, как будто слова жгли ему горло.

— Зачем? — Альбина даже не открыла глаза, её голос был ровным, но в нём чувствовалась усталость, граничащая с равнодушием.

— Сказать, что я веду себя не по-мужски, — Дима рассмеялся, но смех был сухим, ломким, как треснувшее стекло. — Что настраиваю тебя против неё. А моя мама, по её словам, так вообще адская тварь… Притащилась ко мне, чтобы объяснить, как я неправ.

— Охуеть самомнение… — вырвалось у Альбины против воли. Она повернулась на спину, скрестив руки на груди, всё ещё не открывая глаз. Её губы дрогнули в злой усмешке. — Серьёзно? Она правда думает, что я сама не могу её ненавидеть?

— Она, Аль, свято верит, что ты бы её уже простила, если б не я, — Дима покачал головой, и в его голосе мелькнула горечь. — Что это я тебя подзуживаю, а ты… ты просто запуталась. И что она, Эльвира, всё ещё твоя сестра, которая желает тебе добра. И что она все исправит, что теперь, когда она с Артуром, она и тебе поможет…. Найти кого-то…. и….

Альбину затрясло от безумного смеха.

— Дим, вот скажи мне, она совсем ебанутая?

— Она… — Дима запнулся, его голос был тихим, сломленным. — Она живёт своим миром, Аль. Молодая, глупая… Не понимает, что натворила. Думает, это всё можно просто забыть, как детскую ссору.

— Сука она, Дим, — лениво, но твёрдо ответила Альбина, её голос был усталым, словно она смирилась с неизбежным. Она убрала ладони от лица и снова закрыла глаза, как будто слова отнимали последние силы. — Самолюбивая, эгоистичная сука. И ты, и я — мы оба это знаем. Всегда знали. Наша любовь застилала нам глаза. А она… она прошла по ней ледоколом, как будто мы — просто мусор под ногами.

Дима молчал. Его руки дрожали, сжимая кружку, и Альбина знала, что он чувствует то же, что и она — смесь ненависти, боли и пустоты, что осталась там, где когда-то была надежда. Они снова замолчали, и тишина, густая, как туман, окутала кухню. Дождь за окном стучал всё громче, а свет лампы казался слишком тусклым, чтобы разогнать тьму, что поселилась в их душах.

— Твоя мать тоже думает, что ты простишь…

— Я не прощу… - Альбина вдруг осознала это в полной мере. Сказала то, что сидело в ней всю эту неделю. – Не измены Артура, Дим. Как это не больно, но мужчины изменяют…. Я с самого начала это знала… Я не могу простить ее…. Мою сестру, которая просто забыла об этом, когда появился хороший вариант устроить свою жизнь…

Её голос дрогнул, но она не заплакала. Слёзы высохли где-то внутри, оставив только холодный огонь, что тлел в груди. Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не дать этому огню вырваться.

— Аля… — Дима запнулся, его взгляд метнулся к ней, но тут же вернулся к кружке. — Она действительно могла влюбиться…

— Ты до сих пор её защищаешь… — Альбина резко повернула голову, её глаза сверкнули, как лезвия. В её голосе была не только злость, но и боль — боль от того, что даже Дима, её единственный союзник, всё ещё цепляется за тень Эльвиры.

— Я… — Дима потёр лицо рукой, его пальцы дрожали, как будто он пытался стереть с себя эту слабость. — Я стараюсь быть объективным, Аль. Пытаюсь понять… Не для неё. Для себя. Чтобы не сойти с ума.