Книга Пепел. Гори оно все..., страница 101 – Весела Костадинова

Альбина забилась в его руках, её тело инстинктивно рванулось прочь, но его хватка была железной. Её руки упёрлись в его грудь, но он не дрогнул. Её дыхание стало тяжелым, паника захлёстывала, как волна, и она чувствовала, как её разум тонет в этом кошмаре.

Он тихо засмеялся — низкий, мягкий звук, похожий на мурлыканье тигра. Его лицо было так близко, что она видела каждую тень в его глазах, каждую морщинку, и это делало его ещё более реальным, ещё более опасным.

— Иди, — сказал он, наконец отпуская её, но его голос был твёрдым, как приказ. — Приди в себя. Выдохни. И подумай, малышка. Хорошо подумай. Я терпеливый, Аль… И даже готов терпеть от тебя некоторые капризы…. Вам, женщинам, без этого никуда…. Но не играй со мной. Обижать я тебя не стану, но и игр не потерплю.

Он отстранился, медленно убрав от нее руки, но его взгляд всё ещё держал её, как цепи. Альбина дрожала, её пальцы судорожно сжали сумку, лежавшую на коленях. Она рванула дверцу машины и выскочила, её ноги подкашивались, шпильки цокали по асфальту, пока она бежала к подъезду. Ночной воздух был тяжёлым, влажным, но он не мог смыть жар его прикосновений, вкус его слов, ужас его предложения. Она захлопнула дверь подъезда, прислонилась к холодной стене и сползла на пол, её тело сотрясалось от беззвучных и бесслезных рыданий.

Дима ходил по комнате из угла в угол, взбешенный как хорек и шипящий как дикий кот. Его трясло от ненависти и злобы.

Альбина лежала на его кровати, укутанная в выцветшее одеяло, с грелкой, прижатой к ледяным ногам. Её тело всё ещё дрожало, несмотря на тепло, как будто холод, что поселился в её душе после слов Ярослава, его поцелуев, его предложения, вымораживал её изнутри. Она свернулась калачиком, её лицо было бледным, а глаза — пустыми, как будто вся жизнь вытекла из них. Телефон, лежавший рядом, казался ядовитым, как змея, готовая ужалить.

— Значит, вот как… — шипел Дима, его голос был пропитан бессильной яростью, как яд. — Твари… Реально твари… Аль… Подлые, неуёмные твари… — Он запнулся, его взгляд метнулся к ней, и в нём была не только злость, но и боль, такая же глубокая, как её собственная. — Вот, значит, про что говорила Эля, когда намекала, что тебе найдут кого-то… Сука…

Он со всей силы ударил кулаком об стену, и звук глухого удара эхом разнёсся по комнате. Дима завыл — не от физической боли, а от осознания, насколько они оба оказались преданными, раздавленными, использованными. Его кулак остался прижатым к стене, кровь проступила на костяшках, но он, казалось, не замечал. Он задыхался от ненависти — к Эльвире, к Артуру, к Ярославу, к миру, что растоптал их.

Альбина уткнулась лбом в колени, её пальцы сжали одеяло так, что побелели костяшки. Она не плакала — слёзы так и не пришли, оставив только пустоту и холод. Телефон завибрировал, и она вздрогнула, как от удара. Экран осветился сообщением: зачисление неприличной суммы на её счёт, а ниже — короткое: «Отдохни в выходные». Подпись не требовалась — она знала, от кого это. Её желудок сжался, как будто её ударили, и она с отвращением швырнула телефон Диме, не глядя на него.

— Увольняйся, Аль, - хмуро сказал Дима, садясь к ней в ноги. – Увольняйся к херам собачьим. Не нужны тебе ни их поганые бабки, ни…. Да ничего не надо. Проживем. Я получил сегодня перевод за работу. На пол года спокойной жизни хватит….