Книга Горянка, страница 87 – Весела Костадинова

Лия хотела ответить — оправдаться, объясниться, напомнить, что её никто не спрашивал, хочет ли она быть женой. Но слова застряли, горло пересохло, и она только кивнула.

— Хорошо.

Халима едва слышно выругалась.

— Вот про это я и говорю! Алият! Жизнь не закончилась, она только начинается! Ты молода и красива! У тебя много счастья впереди, если позволишь самой себе быть счастливой. Посмотри на себя, девочка, — тихо сказала она. — Ты сейчас стоишь передо мной… как мёртвая. В глазах — пустота. В лице — ни тепла, ни огня. А ведь я видела тебя на свадьбе — невесту, нежную и гордую. И пусть ты боялась, пусть ты не хотела этого брака… но тогда в тебе была жизнь. Где она, Алият? Куда ты её спрятала?

Лия сжала пальцы. Ответ едва не сорвался — убита. Её жизнь была убита. Её смех — убит. Её вера — убита. Но она проглотила правду, как осколок, застрявший в горле, и сказала ровно то, что нужно было сказать, то, что от неё ждали.

— Я постараюсь, Халима, — произнесла тихо, спокойно, даже почти убедительно. За последние недели Лия научилась многому — терпеть боль, говорить полуправду, молчать там, где хотелось кричать, и — самое главное — врать, потому что никто в этом мире ее правды знать не хочет. Она не интересна этим людям.

Халима покачала головой, жестом велела охраннику забрать из палаты лишние вещи, оставив девушке только красивую сумочку, и вышла в коридор.

Ахмат пришел через пол часа.

— Прости, встреча затянулась, никак отменить не мог, — наклонился и поцеловал ее в лоб, положив на колени новый букет белоснежных роз. На секунду задержался, не отстраняясь, заставляя её вдохнуть его дыхание. Только потом тихо спросил:

— Поедем?

Лия встала покорно, ни словом, ни жестом не выдавая своего нежелания. Позволила взять себя за руку и посадить в машину. Ахмат сел не вперед, к водителю, а рядом.

Ехали молча, только мужчина бережно приобнял ее за талию, очень осторожно притянул и положил голову себе на грудь. Лия оказалась почти лежащей на нем и снова, как в день свадьбы, она слышала как стучит его сердце через тонкую ткань голубой рубашки. Тук-тук-тук.

Одна его рука так и осталась на талии, вторая — гладила девушку по плечу, по шее, чуть-чуть забиралась на затылок, едва заметно массируя, расслабляя. На несколько минут, Лия почувствовала слабость, легкую сонливость, усталость от сопротивления.

— Лия, — тихо спросил он, не меняя положения, не двигаясь. — Как себя чувствуешь?

— Нормально, — ответила она, радуясь, что муж не видит ее лица.

— Не хочешь погулять? Есть силы?

От предложения у нее закружилась голова — почти десять дней она провела в больнице, не выходя на свежий воздух.

— Недалеко есть хороший ресторан — тихий, спокойный, — продолжил Ахмат, его дыхание шевелило ее волосы. Он не касался её губами — но позволял ей чувствовать мысль о прикосновении. — Можем пообедать. Я не настаиваю, Лия, просто предлагаю.

Она осторожно приподняла голову, посмотрела на него, стараясь понять, чего он хочет на этот раз. Горячая ладонь так и оставалась в ее волосах на затылке, зарываясь, массируя, успокаивая. В синих глазах было спокойствие и едва заметная улыбка.

Девушка медленно кивнула, хотя еще секунду назад хотела отказаться. Ей вдруг пришла в голосу одна глупая, наивная, нелепая, детская мысль. Если Зарема каким-то образом вышла на Резника, может и ей они смогут помочь. Может следует дать возможность наблюдателям ее увидеть?