Книга Горянка, страница 86 – Весела Костадинова

Она наклонилась чуть ближе, понизила голос:

— Средняя продолжительность полового акта у мужчин — от двух до десяти минут, в некоторых случаях до пятнадцати. Это не вечность. Это время просто надо пережить, чтобы остаться живой и невредимой.

Лия смотрела на врача и не могла ушам поверить.

— Ты молодая, девочка, не опытная, — врач поднялась. — Твой муж хотя бы ценит тебя, я бы сказала на данном этапе — влюблен. Но не жди от него терпения, Алият. Не с его характером, ни с его властью, ни с его положением. Не питай иллюзий, что сможешь договориться или что он отпустит тебя. У нас разводы — редкость, тем более в его кругах. Он вложил в тебя слишком много… — она горько улыбнулась, — да, я видела фото с вашей свадьбы, там был мой брат — владелец этой клиники. Не питай иллюзий, не жди чуда, девочка, я за свои 45 лет их не видела. Чем скорее ты смиришься со своим положением, тем легче тебе будет. Может, даже полюбишь со временем, он вроде не самый плохой экземпляр…

Она направилась к выходу, но остановилась на пороге.

— И не возвращайся к нам, иначе чем на роды.

Лию от этих слов заколотило, но женщина больше даже не оглянулась. Вышла, плотно притворив за собой двери, оставив девушку одну в темноте.

Алия повернулась на бок и зажала во рту кулак, чтобы не закричать. Закрыла глаза, восстановила дыхание. Лежала и вдруг приняла для себя одно решение, после которого стало легче дышать.

Страшное решение.

Засыпая, снова, как и каждый вечер до этого, представила перед собой красивое, волевое лицо Андрея Резника. Как он говорит перед камерами, как сидит на пресс-конференции. Представила себе его голос, который никогда не слышала. Наверное, у него красивый голос. Представила, как он улыбается. И улыбка красивая, а главное — спокойная.

Они, вероятно, никогда не встретятся. Их дороги никогда не пересекутся.

Но пока она ещё жива, никто не отнимет у неё право мечтать хотя бы в темноте.

Утром первой приехала Халима — привезла чистую одежду, обувь: изящный спортивный сарафан, удобные балетки, светло-розовый платок, который повязала кокетливо, игриво оставив выбивающиеся пряди на длинных волосах.

— Ты красавица, — заметила она, чуть приобнимая девушку за плечи. Сказала без зависти, без игры, без фальши — просто констатировала факт. И Лия вдруг поймала себя на странной мысли: в другой жизни, при других обстоятельствах, эта женщина могла бы стать идеальной свекровью. Халима была умна, спокойна, упряма, но справедлива; её остроумие не ранило, а согревало; а в поступках её чувствовалась не напускная, а настоящая доброта.

Лия машинально бросила взгляд в зеркало. В отражении она увидела молодую женщину с длинной шеей, мягко очерченными скулами и карими глазами, в которых пряталась усталость, тяжелее всякой болезни. «Красивая», — будто со стороны подумала она… и тут же отвела глаза. Зачем ей эта красота? Что толку в ней, если она давно перестала принадлежать самой себе? Что она теперь — не человек, а трофей, предмет, собственность?

Халима перехватила этот взгляд.

— Лия… хватит. Ты мучаешь себя, ты мучаешь моего сына. Ничего не изменится, ты — его жена на все время, что дал вам Аллах. Ну хоть постарайся облегчить вам обоим жизнь. Он к тебе тянется, и в то же время злится, — Халима нахмурилась. — Потому что сам себя не понимает. Потому что не привык, что кто-то может быть рядом и при этом — недостижим. Но он не мальчик, чтобы играть в игры и холодные войны. Ему нужна жена, а не призрак.