Книга Горянка, страница 85 – Весела Костадинова

— Я ни разу не видел, — признался Ахмат после короткой паузы, чуть смущённо отвёл взгляд. — Всё время… не было времени. Тебе понравилось?

— Да, — сказала она, заставив себя ответить. Голос её прозвучал тихо, ровно, чуть хрипловато. — Обе экранизации великолепны.

Ахмат заметно оживился после её ответа — не внешне, не резко, а едва заметно: напряжённые плечи немного опустились, пальцы перестали нервно сжиматься, а в его взгляде мелькнул слабый отблеск удовлетворения. Возможно, он ждал от неё любого знака, который говорил бы, что она не отвергает его полностью. И даже односложные фразы теперь воспринимал как мост между ними.

Он уже не раз пытался завести разговор — словно шёл вдоль каменной стены, настойчиво и осторожно нащупывая слабое место, чтобы добраться до того, что она тщательно скрывала. Он приносил новости из дома, делился редкими воспоминаниями из детства, ненавязчиво рассказывал о делах, иногда просто сидел рядом в молчании. Лия всегда отвечала, но так, чтобы не раскрывать ни себя, ни своих мыслей. Коротко, ровно, отстранённо. Только на уровне формальной вежливости, чтобы не раздражать его, не провоцировать, не давать повода для вспышек.

Она надеялась, что его утомит это молчание, что он, столкнувшись с покорностью, потеряет интерес, как хищник, которому наскучила добыча, перестанет приходить, перестанет всматриваться в её лицо, искать там эмоции, которых она тщательно избегала показывать. Она надеялась — нет, отчаянно верила — что покорность станет для неё бронёй, что если она перестанет сопротивляться, то перестанет быть интересной.

Но он не оставлял её.

Наоборот — чем спокойнее она становилась, чем равнодушнее отвечала, тем внимательнее он её изучал. Его взгляд настойчиво искал ее, он решил не просто приручить — а понять.

Тихо скрипнула дверь, в палату зашла ее врач.

Лия ожидала, что та включит яркий свет, прикрыла глаза, но та лишь зажгла бра над входом.

— Не спишь, девочка? — задала дежурный вопрос. — Как чувствуешь себя?

— Не плохо, — отозвалась Лия, садясь на кровати. Ожидала обычного вечернего осмотра, но женщина не спешила. Посмотрела на охапки цветов, стоящих в палате, подумала и присела в кресло напротив, сложив руки на коленях.

— Завтра я тебя выписываю, Алият, — начала без вступления.

Девушка ничего не ответила, только подняла глаза к потолку.

— Я оттягивала как могла, — заметила врач, — но больше не вижу возможности это делать. Ты — почти здорова, угрозы жизни нет, антибиотики мы тебе прокапали. Ты молодая, восстанавливаешься хорошо, необратимых последствий нет.

Лия снова ничего не ответила, сдерживая эмоции.

— Девочка, — женщина смотрела внимательно, очень внимательно, — завтра, перед выпиской, я поговорю и с твоим мужем. Скажу ему, что тебе приписан половой покой еще 10 дней — больше он мне не поверит. Это единственное, что я могу для тебя сделать.

Алия кивнула, чувствуя благодарность. Да, это всего лишь 10 дней, это целых 10 дней.

Ожидала, что женщина уйдет, но та сидела и молчала.

— Алият… я здесь работаю три года. К нам привозят девушек… разных. И в разном состоянии. Некоторых — повторно. Кого-то — регулярно. Чем больше ты сопротивляешься… при акте… тем сильнее повреждения. Мужчины звереют, начинает играть не разум, а инстинкты. Для твоего физического здоровья, как врач, я обязана дать единственный практический совет, который действительно снижает риск повторной травматизации: не сопротивляйся. Он всё равно возьмёт своё. Но последствия для тебя могут быть… — она осеклась, подбирая точное слово, — необратимыми. Поэтому — замри. Отключись. Перетерпи. Считай про себя до ста и обратно, думай о чём угодно, уходи мыслями. Но не зажимай мышцы — спазм только усиливает боль и способствует разрывам. Постарайся расслабиться настолько, насколько сможешь. Я понимаю, как это звучит. Но я говорю тебе не как женщина. Как врач.