Книга Горянка, страница 66 – Весела Костадинова

Из разных сторон зала вышли юноши и девушки в национальных костюмах — мужчины в чёрных черкесках с газырями на груди, в высоких папахах, женщины — в длинных бархатных платьях благородных оттенков, с широкими шелковыми поясами и мерцанием золотой вышивки на рукавах. На головах у девушек сверкали тонкие украшения, а длинные прозрачные платки, спадавшие с их плеч, казались крыльями птиц. Танцоры выстроились широким кольцом вокруг молодых и, склонив головы, отдали им дань традиционного почтения, после чего музыка взяла ритм — сначала тихий, едва различимый, как дыхание горного ветра, а затем стремительно нарастающий. Начался танец.

Он был точен, как ремесло, и прекрасен, как легенда. Юноши двигались в гордом, уверенном ритме, словно сошли со страниц истории Кавказа: их шаги были быстрыми, отточенными, их движения — исполненными внутренней силы и достоинства. Девушки же кружились вокруг, плавно, будто по воздуху, — их ладони взмывали вверх, едва касаясь пространства, и всё в их танце было таким утончённым, что напоминало молитву без слов.

В каждом шаге, каждом повороте угадывалась невероятная грация — живая, полная энергии, подчёркнутая музыкой, в которой слышались и зов предков, и дыхание гор, и древняя красота чуждого современности мира. И Алия, несмотря на собственное напряжение и страх, невольно залюбовалась танцорами, словно на мгновение забыв, где она находится, и ради чего этот праздник устроен. Красота танца была неподдельной — как дыхание свободы, которой ей так не хватало.

— Ты намного красивей любой из них, — услышала шепот над ухом. Ахмат чуть наклонил к ней голову.

Ответа не требовалось, Лия просто опустила глаза, ожидая конца танца. Глазами она нашла столик за которым уже сидели сестры: возбужденные, веселые, а Зарема — бледная, улыбающаяся, с тревогой в глазах. Девушки встретились глазами — разряд тока прошел между ними — прощание, благодарность, уважение.

За еще одним столиком сидела Халима, рядом — Лейла, которая смотрела на брата и его жену с неподдельным восторгом, а потом глаза Лии столкнулись с глазами еще одной, незнакомой девушки. Невероятно красивая, точно сошедшая с обложки журнала, тонкая, изящная, она чем-то неуловимо сама напоминала Алию. Не внешне, девушка была жгучей смуглой брюнеткой, с черными глазами в обрамлении длинных ресниц, но скорее по типажу. И глаза ее — глаза дикой серны — горели неистовой ненавистью. Такой неприкрытой, такой откровенной, что Алия почувствовала себя физически плохо. Не испугалась, нет, но было чувство, что она наступила на хвост ядовитой гюрзе, которая только и ждет момента, чтобы напасть.

И каким-то шестым чувством угадала — Айшат — первая, официальная жена Ахмата.

Рука на ее талии напряглась, похоже и сам Ахмат заметил неприкрытую ненависть своей благоверной.

Танец завершился, к молодым по традиции шла мать жениха, приветствуя новую дочь семьи традиционным угощением.

Алия механически улыбнулась свекрови, приняла угощение, замечая, как выходят из-за столов гости, как окружают их с мужем в круг, понимая, что сейчас наступает ее выход. Зарема была совсем рядом, готовая помогать старшей сестре.

Как только заиграли первые, еще робкие ноты зурны, тут же подхваченные яростным ритмом барабана, сердце Лии замерло. Наученная Джейран она плавно пошла по кругу около гостей в традиционном танце невесты. Справа, на полшага позади, двинулся Ахмат. И если танец невесты — благородная и тихая красота, то танец мужчины здесь — демонстрация силы и достоинства рода. Он двигался гордо, уверенно, словно в его теле каждый жест был отточен годами — резкие шаги, повороты на носках, широкие движения плеч, властный разворот корпуса. Он казался хищником, окружённым священным пространством танца — и при всей ненависти, которую Лия продолжала к нему испытывать, она невольно отметила, как по-мужски красиво он двигается — опасно, ритмично, ярко, будто музыка принадлежит ему.