Книга Горянка, страница 68 – Весела Костадинова

Он тоже заметил, как она положила руки на стол. Его рука накрыла её ладонь — твёрдо, уверенно, без права на отдёргивание. Он развернул её руку и поднял, рассматривая. Его пальцы были тёплыми, тяжёлыми, но при этом сейчас — не грубыми. Провел пальцем по линии жизни, погладил шрам от пореза.

— Старая Ильшат совсем сдурела, — буркнул недовольно, замечая следы мозолей, ссадин и ожогов на тонкой ладони.

— Уже почти все прошло, — Алия заставила себя говорить мягко. — Еще пара недель и…

— Я не собираюсь мстить старой мегере, — фыркнул он, — успокойся. У тебя красивые руки, Алият, мне бы не хотелось, чтобы их портили шрамы, только и всего.

Лия несмело улыбнулась мужу.

Мужу.

Нет, поправила себя мысленно. Чужому человеку, который почему-то возомнил, что имеет на нее право.

Праздник тянулся час за часом, и Лия дорого бы отдала, чтобы продлился еще дольше, как можно дольше. Заремы в зале больше не было, это давало крошечную надежду, Ахмат находился в хорошем настроении, даже несколько раз ласково заговаривал с ней, снисходительно рассказывая кто из гостей кто. Алия совсем затосковала, понимая, что на свадьбе присутствуют если не первые, то вторые лица республики точно. С каждым мгновением ей казалось, что выхода из ловушки больше нет и никогда не будет.

И когда Ахмат поднялся из-за стола и подал ей руку, она даже не сразу поняла, что он дает ей понять, что их праздник завершился.

Поднялась на ватных ногах и просто последовала за ним, старясь отключить голову.

Безмолвный водитель привез их на окраину города, к большому двухэтажному дому, где на пороге ждала Халима. Лия ощутила, что настолько устала за этот бесконечный день, что даже не очень соображает, что делает, машинально исполняя предписанные обычаи.

Ахмат повел ее на второй этаж, к одной из комнат, открыл дверь, пропуская внутрь.

Комната утопала в цветах, они были повсюду: огромные букеты стояли на прикроватных столиках, вдоль стены, на туалетном столике, а на широком подоконнике разместились массивные вазоны, переполненные свежими цветами, так что стекло окна полностью скрывалось за живой стеной лепестков. Аромат был густым, тягучим, сладким — почти одуряющим, как благовония из восточной сказки, которые медленно крадут способность ясно мыслить.

На полу лежал мягкий ковёр цвета слоновой кости, и когда Лия ступила на него, её босые ногти буквально утонули в глубоком, пушистом ворсе. Свет был приглушён — лишь тёплые бра на стенах разливали по комнате мягкое медовое сияние, сглаживая контуры предметов и растворяя тени. И среди этого золотистого полумрака в центре стояла широкая кровать — огромная, с высоким изголовьем и сложной резьбой, покрытая тяжёлым шёлковым покрывалом цвета шампанского.

Лия замерла на пороге спальни, понимая, что не может пройти дальше — ноги ей больше не повинуются.

— У тебя есть пять минут, — услышала позади ровный голос Ахмата и услышала, как захлопнулась за ним дверь, оставляя ее в полном одиночестве.

Она опустилась прямо на пол, глядя на руки, что ходили ходуном. Кое как справилась с платком, начала расстегивать платье, застревая пуговицами в каждой петельке — не слушались пальцы, ставшие точно деревянными.

За дверями слышала, как Ахмат говорит с кем-то по телефону, и голос его внезапно становился все злее и злее. Неужели стало понятно, что сбежала Зарема?