Книга Сокол, страница 69 – Весела Костадинова

— Да твою ж мать… — выругала она, зажимая порез бумажными салфетками, и осторожно приседая на пол, чтобы собрать учиненное ею безобразие.

— Это называется: назло мамке уши отморожу, — прокомментировал позади нее мужской голос.

Алия не ответила. Только замерла на секунду, а потом, не оборачиваясь, убрала за собой. И только после этого, выбросив мусор, развернулась, в упор глядя на хозяина дома.

Влажные светлые волосы падали на лоб, холодные глаза насмешливо сверкали — ему нравилось видеть ее беспомощность. Не говоря больше ни слова, он прошел к столу и поставил электрический чайник.

— Не обращай на меня внимания, — продолжил, наливая в кружку густую заварку, — продолжай. У тебя еще уйма ампул и целых четыре здоровых пальца.

Лия обреченно покачала головой — слишком устала за день, чтобы спорить.

— Помоги, пожалуйста, — слова дались не просто, но она справилась. Просто представила себе, насколько глупо выглядела бы в глазах своих коллег, случись такая беда в ЦАР, например.

Глаза Громова удивленно расширились, но возражать он не стал. Быстро взял следующую ампулу, отработанным движением сделал надрез, вскрыл и набрал полный шприц.

— Поворачивайся…

— Дальше, я, пожалуй, сама, — помотала головой Лия.

— Поворачивайся. Я твою задницу уже дважды видел — ничего интересного. Грудь, кстати, тоже, как и половина моей охраны.

Лия на секунду застыла, оценивая, есть ли смысл реагировать, но усталость пересилила раздражение. Она коротко кивнула, повернулась к нему спиной и опёрлась локтем о холодную поверхность стола. Камень столешницы неприятно отдавался в кожу, но она даже была благодарна этому ощущению — оно немного отвлекало.

Холодное прикосновение спиртовой салфетки заставило её непроизвольно вздрогнуть: лекарственный запах моментально забил все другие, а следом на коже обозначился металлический кончик.

Обжигающее распирающее чувство появилось почти сразу, стоило жидкости начать заполнять мышечную ткань. Боль шла глубокой волной — не резкой, но настойчивой, будто кто-то вкручивал раскалённый болт.

— Дыши, — приказал Громов, ощутив, как напряглось ее тело, — дыши глубже. Уже все.

Лия крепко сжала зубы, чтобы не материться, а потом вдруг ощутила, как горячая рука легла на прохладную кожу ягодицы. Дернулась, пытаясь отстраниться, но в это же мгновение поняла, что ей просто растирают место укола. Сильно, больно, профессионально.

— Подуть? — услышала ехидный вопрос прямо над своим ухом, а спина ощутила тепло другого человека.

— Да пошел ты…. — выдохнула, глотнув воздуха. Голова кружилась, как обычно, после дозы болевого лекарства. И вдруг вздрогнула. Вздрогнула всем телом, уловив что-то… запах… аромат леса, дыма… безопасности… Андрея…

Дернулась снова.

— Сама до стула дойдешь или привыкла, чтобы тебя на руках носили? — Громов, похоже, не унимался, но отступил от нее. И вот сейчас в его словах явственно проступил яд.

Она махнула рукой и прихрамывая села за стол. Молча бросила на хлеб пару ломтиков сыра и подвинула к себе тарелку с салатом.

Перед ней, внезапно, опустилась большая кружка с черным чаем.

— Без сахара, — ровно прокомментировал хозяин дома, — сама положишь сколько надо.

— Спасибо, — пробурчала она в ответ, искренне надеясь, что он покинет кухню, унося с собой свой триумф. Но он не спешил. Налил вторую кружку себе и присел напротив, терпеливо наблюдая за поздним ужином.