Книга Сокол, страница 66 – Весела Костадинова

Лия, прихрамывая, медленно побрела по боковой дорожке к неприметной чёрной двери — служебному входу. Заходить через парадный ей почему-то не хотелось. Слишком официально, слишком… театрально. Она легко представляла себе, как эти высокие двери распахиваются во время какого-нибудь званого вечера. Как по мраморным плитам проходят женщины в длинных вечерних платьях, блестящих от страз и шёлка. Как рядом идут мужчины в строгих костюмах, сдержанные, статные. Как в воздухе стоит аромат дорогого вина и лёгкий парфюм, а вокруг — приглушённые разговоры о договорах, поставках, политике, активах и репутации.

Она знала этот мир. Знала запах его интриг, стоимость его улыбок, цену каждого рукопожатия.

Она никогда его не любила.

Но ей нередко приходилось туда входить — иногда как переговорщику, иногда… как спутнице Свена, последний год своей работы в КК. Она помнила Женеву, Брюссель, Вену, эти одинаковые до болезненности приёмы, где улыбки безупречны, бокалы никогда не пустеют, а люди говорят больше намёками, чем словами.

Лия знала такие вечера. И была уверена: московские ничем не отличались от европейских. Только акценты другие.

С удовольствие зашла в теплоту дома, поняв, что устала и замерзла. Со стороны кухни уже тянулись вкусные запахи мяса, овощей и корицы. Медленно сняла куртку, мысленно радуясь, что завтра привезут заказанные ею самой вещи, присела на софу, выдыхая, вытягивая больную ногу. Где-то в глубине дома раздавались голоса Галины, отдающей распоряжения двум горничным, из кухни — пение Ларисы, готовящей ужин. Послышался и мужской голос — видимо кто-то из охраны пришел по делам в дом.

Слишком большой, по меркам Лии, слишком роскошный, слишком… пустой.

Поднялась, намереваясь вернуться в свою комнату и, наконец-то заняться, записью. Но внезапно раздался оглушительный детский визг, ругань и топот маленьких ножек по деревянному паркету. Около лестницы в Лию врезался со всей силы, едва не уронив на пол, маленький темноволосый ураган.

За ней поспешно спускалась Галина.

— Адриана, да что ж такое! Не ребенок, а наказание….

Лия крепко перехватила извивающееся, визжащее и ругающееся существо через талию, параллельно уворачиваясь от летящих в разные стороны конечностей — казалось их у существа штук тридцать.

— Я к папе хочууу!!! — голосило существо так, что дрожали барабанные перепонки. — Пусти меня! Пусти, шармта!

— Что? — Лии на несколько секунд показалось, что она ослышалась, — что ты сказала?

— Пусти меня! — взвыла девочка, не обращая внимания на вопрос, и укусила Лию за руку.

Та едва не выронила ее из рук. Но, сцепив зубы, с силой тряхнула и… завизжала в ответ, перекрикивая и визги малышки и ругань подоспевшей Галины. Завизжала от души, так, как визжала только в далеком детстве.

Очумело замерли все. И Галина, едва не присевшая на ступеньки лестницы, и девчонка в руках Лии, обмякшая и обалдевшая от происходящего, и выскочившая на крики из кухни Лариса.

Лия замолчала, когда воздух закончился. Тишина повисла звенящая.

— Ух ты… — раздался из подмышки женщины тонкий голосок, — а че, так можно было?

Лия, наконец, разжала руки и поставила девочку на ноги. Та смотрела на нее с восхищением.

— Спорим, я могу громче? — говорила она, на удивление, правильно, не картавила, не глотала звуки.