Онлайн книга «Сокол»
|
— Малышка… я буду рядом, когда буду тебе нужна, — обещание сорвалось с губ быстрее, чем Лия смогла подумать. — Я помогу стать сильной… я… Марго только отрицательно закрутила головой. И отвернулась, зарываясь носом в подушку. — Уходи, Лия, — глухо приказала она, и в ее интонации отчетливо послышались отцовские властные нотки. — Уходи. Ты всего лишь временная прислуга! Алия дернулась, как от пощечины. Обиды не было — было больно. Настолько больно, что дышать стало трудно. Она осторожно прилегла рядом, обняв девочку руками. И та тихо плакала, не скрывая слез и отчаяния. Лия молчала, сама едва сдерживая слезы. А после, когда Марго уснула, наплакавшись, тихо ушла к себе. В своей комнате она забилась под одеяло, как раненый зверёк — свернулась калачиком, обхватив колени руками, уткнувшись лицом в подушку. Сон приходил короткий, рваный: то забывалась на полчаса, то вскакивала с кровати — сердце колотилось, в ушах стоял голос Марго: «Ты уйдёшь… как мама…». То тихо плакала во сне — слёзы сами катились по щекам, оставляя мокрые дорожки на подушке, то звала кого-то — шёпотом, бессвязно. Просыпалась от собственного голоса — хриплого, чужого — и снова засыпала, чтобы через час повторить всё сначала. И когда он пришел — холодный, уставший, тяжелый — даже не испугалась. Просто не поняла, что случилось. Ощутила, как холодное тело скользнуло к ней под одеяло — мокрое от дождя, жёсткое от напряжения, прижалось сзади, прижимая к простыне всем весом. Как губы ищут её губы — жадно, без слов, в темноте, пахнущие кофе и виски, как руки обхватывают талию, пальцы впиваются в кожу, не давая пошевелиться. Подумала, что сон, тихо застонала, услышав на ухо хриплое, прерывистое: — Тише… тише… Резко открыла глаза — сердце колотилось, реальность ворвалась холодом и запахом улицы, — и увидела склонившееся над ней лицо. Усталое, серое, с ввалившимися глазами, казавшимися почти чёрными в темноте комнаты. Щетина жёсткая, губы сухие, потрескавшиеся, волосы влажные — от дождя или пота, не разобрать. И почувствовала, как он обнимает её — прижимает к себе до боли и до хруста костей. — Вадим… — Да… — он целовал лицо, не отрываясь: щёку, висок, уголок губ, шею — жадно, как будто хотел впитать её запах, её тепло. — Лия… только что прилетел… — Ва… — Замёрз… скучал… — он спрятал лицо у неё на шее, вдохнул глубоко, дрожа всем телом. — Всё закончилось, Лия… всё закончилось… Пах потом, мокрым дождём, дымом, огнём. Усталостью и почему-то кровью — острой, резкой, железистой, въевшейся в кожу и одежду. Лия обняла его — крепко, пальцы запутались в его волосах, прижала ближе, чувствуя, как он дрожит. Чуть приподнялась на локтях, больше он не позволил, навалившись на нее всем весом. Одежда, мокрая и грязная, лежала на полу. На шее что-то белело — она задела рукой и ощутила пластырь, марлевый тампон, слегка влажный от пота или крови. — Господи… Вадим… Что это? — прошептала она, голос дрогнул, пальцы её осторожно коснулись края повязки, боясь нажать сильнее. — Все хорошо, — прошептал он, чуть поднимая голову — глаза смотрели на нее, пытаясь сфокусироваться. — Чуть задело…. Лия, моя Лия, — снова уронил голову к ней на шею. И она вдруг поняла, что он смертельно устал. Что едва соображает — разум его держался на остатках адреналина, а тело уже сдалось. Что сил у него не осталось совсем — ни на слова, ни на движения, только на то, чтобы прижаться к ней, вдохнуть её запах, почувствовать её тепло. |