Книга Сокол, страница 169 – Весела Костадинова

— А?.. — Алия посмотрела ему в глаза, — эти...?

— Сдохли, — абсолютно спокойно и абсолютно ровно ответил Громов, не моргнув, не отводя глаз. В голосе не было ни триумфа, ни сожаления — только факт, холодный и окончательный. — При штурме в живых никто не остался. Юсупов сопротивлялся до последнего — застрелили на месте. Алиев… сгорел напрочь. Дом старый, проводка, бензин — вспыхнуло всё мгновенно. Даже опознавать нечего.

Лия смотрела прямо в лицо мужчины, он отвечал ей тем же. И она поняла все — слова были не нужны. Потому что поступила бы ровно точно так же.

— Значит, все? — закрыла глаза, выдыхая.

Громов медленно кивнул.

Молчали очень долго, думая каждый о своем.

— Спасибо… — вдруг вырвалось у обоих одновременно. И оба невольно улыбнулись друг другу.

— Знаешь… — Лия встала с кровати, — собакам — собачья смерть…. Рада, что они больше никому не причинят зла… А Диана…

— Сядет, — согласно кивнул Вадим, — очень и очень надолго. Лия… — начал он, но она обернулась к нему и перебила.

— Отдыхай, Вадим. Я пойду к девочкам, а ты….

— Лия, послушай…

Она не хотела слушать. И не была готова к разговорам. Облегчение смешивалось со страхом и усталостью, с нежеланием ни о чем говорить.

— Потом поговорим, — быстро скользнула в душ и закрылась на замок — знала, что Вадим попытается зайти — слишком хорошо его изучила.

Но он не вошел. И даже не попытался это сделать. Когда она вышла из душа — его уже не было в комнате, как и его разбросанной одежды. Только постель ещё хранила тепло его тела, простыня была смята там, где он лежал, и подушка — с вмятиной от его головы. Казалось, что он вдруг всё понял, отступил, устал — или просто дал ей пространство, которого она всегда требовала, но теперь оно жгло холодом.

Они жили бок о бок, они завтракали, обедали и ужинали вместе. Они вместе услышали от Маргариты робкое желание вернуться в школу, и вместе, не сговариваясь радостно приняли эту новость. Только рука Вадима, лежавшая на столе, вдруг скользнула и накрыла ладонь Лии — тёплая, тяжёлая, пальцы сжали её — крепко, но нежно, переплелись на миг. Лия руку не отняла, не отдёрнула — позволила, почувствовав, как тепло разливается по телу. А после Вадим отпустил — медленно, как будто с сожалением, и вернулся к разговору с девочками.

Он не приходил вечерами — напрасно она закрывала двери на замок, ожидая стука или скрипа. Даже не подходил к её комнате, довольствуясь тем временем, которое они проводили, укладывая девочек спать: вместе читали сказки, вместе целовали в лоб, вместе выключали свет. А потом он уходил — в свою комнату, тихо, без слов.

Лия лежала ночами одна — глядя в потолок, слушая тишину дома, и не понимала: облегчение это или боль. Он дал ей пространство. Но пространство теперь казалось слишком большим. Понимала, что должна уже принять решение — и оттягивала этот момент. Еще день, еще вечер.

Мягкий, пушистый первый снег медленно и неотвратимо укрывал сад. Он еще был робким, таял, стоило ему только коснуться земли или ветки деревьев. И все же одна за другой снежинки побеждали осеннюю грязь и слякоть.

Лия вздохнула, сидя на подоконнике и глядя на заходящее солнце.

Опасность ушла, отступила, канула в небытие, однако вместо облегчения, уже три дня Лия ощущала только тупое опустошение и усталость.