Книга От любви до пепла, страница 192 – Анель Ромазова

Орошаю бурным потоком спермы, пульсирующие в спазме стенки. Отстреливаю обойму до последнего патрона и отлетаю на несколько минут в прекрасное далеко.

Дышим в такт и неровно. Не разжимая рук. Не отрывая слипшейся кожи. Долго не возвращаемся на бренную землю, пока в мозгах не пряснивается.

Душ отнимет у моей сверхяркой звезды, последние силы. На продолжение плотского праздника рассчитывать не приходится. Да и время на часах уже около четырех утра.

— У тебя посплю, — филигранно захватывает территорию в моей берлоге, чему я страшно рад. Вешает на стул халатик. Кладет телефон и ставит электронные часы на пустую полку. Мое шмотье, как обычно в спортивном сумаре, аккуратно расфасовано.

Меняю скомканную простынь и широким жестом приглашаю на «изысканное» ложе.

— Из Айзы надежная нянька. Прибежит в случае чего, — проясняю для проформы.

— А как у тебя такое сокровище оказалось? — Каринка сводит бровки в недоумении, якобы намекая, что мне больше подходит бойцовская порода. Волокодав, которого без намордника держать крайне неразумно.

— В карты выиграл, еще щенком у одного английского долбоеба.

Возмутил меня до остервенения тот факт, что живое существо можно без сомнений и запросто, на кон ставить, так что невменяемый франт по завершению пьянки пидзы огреб со всеми вытекающими переломами.

— Да уж, Север, слезливая история, — Каринка хихикает, уткнувшись носом в подушку, потом поднимается на локтях укоризненно на меня поглядывая. Прищурившись, морщит нос, определенно готовя провокацию, — Мог бы придумать, что нашел собаку в приюте, и это тронуло, твою выжженную душу. Зажгло лучи света, — парирует с вдохновением и дальше уже со скепсисом заключает, — Вот тогдааа … я бы вусмерть в тебя влюбилась.

— Ты и так вусмерть. Себе не лги, — откатываю, активировав природный гонор. Натягиваю штаны, затем набрасываю куртку прямо на голое тело, — Спать укладывайся, а я по двору пройдусь и покурю, — напористо указываю, когда Змея сонно зевает, прикрыв ладошкой рот.

— Вернешься ко мне?

— Ну да, лечь больше негде, — вру на голубом глазу.

Есть у меня предрассудки, насчет своих больных сновидений. Предыдущая наша совместная ночевка, обернулась нихуя не весело. Истерзал Каринку, как голодный зверь, так что, нет. Этот прогресс в отношениях оставим под запретом.

Меня уже капитально рубит. Обнимая свою теплокровную Змейку отключусь в момент, поэтому основательно проветрить и поморозить флягу в приоритете. Подымить и навернуть кофейку покрепче, чтоб без эксцессов обошлось.

Скоропалительно сваливаю из спальни, ощущая, что внутренние резервы не поддаться соблазну, значительно слабеют.

Около двадцати минут начесываю подошвы по двору. Чищу тропинку к уличной беседке с тандыром внутри. Леплю планы на вечер, устроить пикник с шашлыками. Макса подтянуть, а то он уже двое суток болтается сам по себе, надо бы проверить, чем дышит и наладить связь, на тот промежуток, пока в Лондоне буду, Каринке с кудряшом быт обустраивать.

В три длинных тяги выкуриваю вторую и возвращаюсь в сонное царство. Ставлю чайник и в звенящей тишине, слышу как, отбивая когтями чечетку, Айза трусит по коридору. Перехватываю на ходу, до того как она к Каринке ломанется и потревожит.

Беру за ошейник, вместе идем проверять, чего малому привиделось и он подскочил в такою рань. Иных причин беспокойства псины не вижу. Выгуливать ее рано, это у нас по графику с отрезвляющей пробежкой в семь утра.