Книга От любви до пепла, страница 191 – Анель Ромазова

Дурею от всего и восхищаюсь.

Экстаз для глаз.

После созерцания такой живописной картины и ослепнуть не жалко. Упругие полушария Каринки колышутся, следуя за её плавными телодвижениями, пока она, жадно обхватив ладошкой мой, пышущий нетерпением член, направляет его в свою тугую дырочку.

Приставляет головку ко входу, и я, прохрипев что-то нечленораздельное, сцепляю зубы и растираю в крошку, ощущая, как ствол начинает покрываться её смазкой. Проводит моим стояком по мокрым складочкам, запуская хоровод мурашек там, где их отродясь не было. Отчаянно впиваюсь ладонями в ее бедра, толкаясь своими вверх, но меня тут же осаждают, крепче сжимая пальчики на моей изнывающей плоти.

Водит по вибрирующему стояку, плавно разглаживает, сводя кожу вниз. Следует ярое перенасыщение организма откровенной эротикой. Каринка с моим стоячим членом. Ее воспаленная промежность, полностью готовая принять, в миллиметре от орудия, блядь, пыток. Окидывает голову и сама наслаждается, набирая полную грудь, напитанного возбуждением, воздуха.

Звери, демоны и вся нетерпеливая пиздобратия, куклами-вуду пляшут у нее на ладони. Что Змея прикажет, то и исполнят.

Хочет чувственный танец — Окей, она сверху, ей и задавать темп.

— Заразил меня, Север, своим грехом. Когда ты рядом, всегда тебя хочу, — не распознаю интонацию, в укор выдвигает, либо же хвалит за пиздатость.

— Это же хорошо. То есть, взаимно, — подбираю что-то нейтральное.

— Я вижу… — спускает взор на каменное доказательство «взаимности», зажатое в ее ладошках. Вводит головку и на моем кадыке жилы в металлические прутья натягиваются.

— Ха. Ахх… Ммм. ахх, — Каринка взахлеб срывается пронзительным возгласом, оседая на член.

Резко дергаюсь вверх, чтоб до упора в тесное влагалище погрузиться.

Продолжая рвано продыхиваться, Змея устраивается удобней, и из меня душу вытряхивает. В безумие кидает где кроме нее никаких адекватных проблесков. Раскачивается. Подпрыгивает. В плен берет стягивая внутренними мышцами. Взлетает. Фиксирую за бедра и опускаю всем весом обратно чтобы, когда воспарила, меня не забыла с собой взять. С ней хочу полетать.

Кажется, что не удержу. Не остановлю и не ухвачу ее земную оболочку, когда изящно покачиваясь, заводит руки в волосы, подкидывает шелковую копну. Определенно, в танце на мне двигается. Это не то, что дух захватывает, это его во вне уносит.

Тени по одной визжа и корчась испаряются. Горят в пожаре, который она трением высекает. В искрах плавятся.

Подкидываюсь к милой. Сгребаю стальной хваткой, чтоб под кожей моей растворилась.

— Моя. моя… — отрывистым хрипом выражаю.

Членом глубже. Губами в шею.

Руками, как цепями ее стройную талию опутываю. Кисти в замок. Острые соски до самых ребер царапают. Так я ее останело в объятиях сжимаю.

Как не хотеть этого снова и снова, если всегда ощущение, что пью из святого источника. Кровь бурлит в венах. Сердце на максималках лупит, без остановок. Кульбиты такие наворачивает, что в конце к хуям отрывается и падает в неизвестность. Пылью метеоритной рассеивается и начинает отчаянно долбиться во всем теле.

Безжалостные толчки в ее податливую плоть практически в бессознанке совершаю. Порабощен скрепкой глаза в глаза. Ее экстаз вместе с выдохом и протяжным стоном заглатываю. Своим до краев изнутри накачиваю.