Книга От любви до пепла, страница 113 – Анель Ромазова

— Мамочка, проснись, — Ванькины теплые ладошки скользят у меня по лицу.

— Я проснулась, — разминаю позвоночник и понимаюсь с пола. Пересаживаюсь на кровать. Чмокаю поочередно румяные щечки. Вглядываюсь в полусонные серые глазки. — Привет. Я соскучилась по тебе.

Боже, едва фраза покидает пределы моего рта, слезы наворачиваются. Себе удивляюсь, как пережила тоску и разлуку с самым родным, с самым дорогим моим человечком. Вот это значительная боль, а все что кроме — не важно. Перетерпи, и рассосется. Рабочая мантра, и не раз мной проверена.

Смотрю на него, и удержать многочисленные приливы материнских чувств — крайне сложно. Вся в нем растворяюсь без остатка. Характерное подрагивание нижней губки, и Ванька вот — вот расплачется.

— Ваня плакал без мамы, — сразу озвучивает мои опасения, поджимает трясущиеся губки. Я, в не меньшей степени, креплюсь, чтобы не развести мокрые дела, от которых будет лишь хуже.

Сменяю тактику, дабы рассмешить.

Набираю в рот воздуха и вдуваю в мягкое пузко. Ванька заразительно хохочет. Сгибается пополам и маленькой коалой виснет у меня на шее.

— Кто мой сладкий арбузик, кто же… кто… — целунькаю, куда придется. Шейку, плечики. Утапливаю лицо в мягкие волосики, источающие аромат детского шампуня. Ваньке скоро семь, но мне до сих пор кажется, что он, как младенец, пахнет молочком.

— Ваня арбузик, — тараторит, попискивая от щекотки, когда захожу на новый вираж, громко чмокая наичувствительное местечко между ключиц.

— Я..Я арбузик, — автоматически поправляю, отучая Ваньку говорить о себе в третьем лице.

Ваня прижимается ближе, требуя, чтобы я пустила его на колени. Носиком проводит по кромке моих волос на лбу, посапывая и удерживая мои щеки ладошками.

Радуюсь тому, что между нами все, как и прежде. Мои опасения не подтвердились. Ваня, как и до поездки, нуждается во мне. Любит. Возможно, такие размышления эгоистичны, но у меня, кроме него, ничего нет.

После того, как ритуал воссоединения соблюден, несу мишутку в ванную, чтобы почистить зубы и умыть.

Как обычно, проговариваем каждый предмет и действие. Трудно не заметить изменения и, надо сказать, в лучшую сторону.

Ванька почти не зависает, углубляясь во внутренний мир. Стереотипных движений стало немного меньше и реже. Он не щелкает пальцами, не цокает, когда пытается совладать с эмоциями. Всего лишь дважды, и то, когда наношу пенку ему на лицо и трогаю волосы.

Клиника оказалась не так уж плоха, раз за три недели коррекция дала видимый результат.

— Что ты хочешь на завтрак? — ловлю блуждающий взгляд и удерживаю, мысленно отсчитываю, сколько секунд он продержится.

И он не только смотрит, но и понимает вопрос, который я задаю. Он справляется с обработкой информации из двух источников, Раньше это невозможно было совместить. Неизменно приводило к перегрузу, и Ванька замыкался.

— Молочко — выпаливает без запинки.

— Хорошо, молочко, а еще что, — по замешательству вижу, что перебарщиваю, поэтому прямыми подсказками подталкиваю к ответу, — Хлопья.

— Неть, — судя по искоркам в глазах, Ванька полностью включился в игру.

Очень хорошо знаю, что именно он хочет, но нарочно путаю, подстегивая к недолгому диалогу. У Вани нет проблем с речью. Сейчас уже нет. Есть проблема заставить его активно ей пользоваться.