Книга От любви до пепла, страница 108 – Анель Ромазова

Не он ли настрочил мне сообщение? — вспыхивает парализующий инсайт. Дернувшись опускаю кисть в недра расстегнутой сумки и сжимаю ствол.

— Почему не предупредил, что приедешь, — извергаюсь нелепицей, пытаясь вытащить себя из вакуума.

Глазами цепляюсь за кофейный столик, а точнее, за сумочку Биркен, цвета фуксии. У Ники днем была такая же, она и до этого хвасталась, что урвала, эксклюзивную модель. Что она делает здесь. Стискиваю висок, что бы череп не посыпался. Изобличение детонирует мозг, рвет его в ошметки. Нащупываю курок. Немного якорит. Растягиваюсь в улыбке и сбиваю остроту.

— Сюрприз хотел сделать. Прождал тебя всю ночь, но ты так и не появилась, — с жестким упреком выговаривает Герман. И повторяет, — Где ты была, Карина. И не смей говорить, что у Арса. Ему я звонил.

— Откуда здесь сумка Ники? — атакую с нахлестом.

— Ревнуешь, Каро? Не стоит, мне кроме тебя никто не нужен. Так, где ты провела ночь? Ответишь, наконец.

Трещу от натуги выразить правдоподобную ложь. Моему воображению не хватает мощности. Растерянность, оцепенение — вот краткое резюме. Ничего иного воспроизвести не в состоянии. Установки — я твердее стали — нет и приблизительно. Потерялась, захлебнувшись в эмоциях.

Телефон Стоцкого оживает и отвлекает. Поспешно сбегаю за стаканом воды.

— Ты уверен, что это Он, — Герман интонирует с нажимом в разговоре с собеседником. Делает паузу, вслушиваясь. Да и я замираю с той же целью в проеме, — Опять. Да, понимаю. Не выпускай, пока я не подъеду. — обрывки фраз, и вот я не понимаю ни черта.

— Поднимись наверх, Каро. Кое — кто открыв глаза, будет очень рад тебя видеть, — говорит Герман пред тем, как уйти.

Куда Стоцкий ломанулся так поспешно, уже не волнует. Ванька дома — вот на чем концентрируюсь.

Руки Каринкой пахнут.

Ее стойкую шанель, даже неповторимое амбре насквозь пропитавшее стены КПЗ, перебить не в состоянии. Насыщенная субстанция, будоражащим жжением нутряк шмонает. Если не вдохну, то совершенно точно, своими же углекислыми испарениями отравлюсь. А это вроде детоксикации организма, чтобы разумней мыслить и не совершить непоправимую дичь.

Занюхиваю с ладони змеиный афродизиак, что на всех живущих во мне бесов, как усыпляющий газ действует. Вся развеселая братва укурившись, где то глубоко внутри, по углам кайфовать разлеглась. Не орут, не требуют, по — тихому сопят и спокойно сидеть не мешают.

Сколько себя не убеждаю, что подставился исключительно в своих же интересах. Нихуя не так. Я об этом совсем не думал в тот момент, когда менты в хату ворвались. Наебнуло неоспоримой дурью — прикрыть Белоснежку собой. Защитить.

Я бы совсем точно под пули полез, если бы хоть одна гнида ее, хоть пальцем тронула.

Мне можно, другим — нет.

Видимо так эта херобора с присвоением работает. Заклеймил своей, вот и получай обратную сторону медали. Знал бы раньше, про теневой подтекст. Ни за что не подписался.

КАКОГО, МАТЬ ВАШУ, ХЕРА?????!!!!

ПОЧЕМУ С НЕЙ???!!!

Вот так эти вопросы. Капслоком в башке выбиваются. Если бы, еще жирным шрифтом ответы на них, моя нейронная сеть накатала. Но ни хера подобного. Строчит многоточие без пробелов.

Видел в ее глазах панику. Ебаный страх спровоцированный не мной, а тем, что Каринку по всем семи кругам ада протащат, и явно не с ознакомительной экскурсией. А прям конкретно, в каждый котел страданий окунут.