Книга Шара, страница 31 – София Осман

Представь себе, каких усилий мне стоило сдержаться, а ведь так хотелось хохотать, глядя, как он, пренебрегая словами приветствия, бесцеремонно бросился навстречу, стягивая с себя на ходу сюртук. Усердно лобызая меня, он сорвал десяток жемчужных ниток с моей накидки и сам же на них неаккуратно подвернулся. Но, должна признать, даже распластанный на полу, он отлично держался. Он не выглядел при этом растерянным и явно не испытывал ни малейшего стыда.

За мгновение собравшись, он крикнул: «Искушаешь меня! Играешь мной! Я же полыхаю, Эстер!» – и крикнул это так требовательно и важно, что, не зная всей истории, я бы, возможно, усомнилась в его неискренности.

Ох и дурак Гулявин, но какой же пылкий дурак!

Пока мой кураж не пройдет, пусть побудет возле, хотя я знаю, что к весне он мне опротивеет.

И вот что я придумала дальше: велю подумать про Илюшу Римского! Этот гадкий мальчишка такой же глупый и недальновидный, как Родион: он посмел отвергнуть мою благосклонность, изобразив при этом на лице возмутительную брезгливую гримасу.

Поэтому мечтаю как можно скорее понаблюдать за его искренним сладострастием и неподдельной радостью от любого моего кивка! Не знаю, знакома ли ты с ним, но должна уведомить тебя: Илюша – непреклонный, крепкий человек. Он не родовитая бестолочь Гулявин – не будет ни настаивать, ни каяться, он умнее. Живет религией, моралью. Обладает философским складом ума. Расколоть сей орешек будет непросто. Поэтому, пока у нас есть немного времени, хорошенько продумай, как мы сможем его проучить.

Этого аристократа не заставить томиться и не пронять репликами о Страшном суде; он не Гулявин, не будет упрашивать, да и за карты не сядет, не напьется до беспамятной дрожи. Ничего из того, чем можно уязвить любого другого да поднять скандал, к нему неприменимо.

Впервые я его увидала в Петропавловском соборе, где он по юности служил псаломщиком; еще тогда я поняла, что мальчику чужды мирские желания и нужды. Но он не выбрал служение Богу убежищем, чем и показал собственную уязвимость, ведь если бы у него не было связи с мирским, он бы избрал для себя духовный путь. Что это за связи, в чем его ахиллесова пята? Тебе предстоит это выяснить! Его теперешняя жизнь не представляет никакого любопытства: чтение, размышления и редкие вылазки в гости. Возможно, тебе придется подыскать тактику, противоположную той, что ты применила с Гулявиным: назовем ее «Падший ангел» – есть вероятность, что он сердобольно кинется тебя спасать.

Жду тебя в Петербурге! С любовью,

твоя Эстер.

Замечали ли вы, как беспокойны большие города?

Клянусь, даже закрыв глаза и никуда не глядя, по одному только топоту ног и голосам вы сразу поймете, очутились ли вы в городишке или в месте важном и большом, ведь в городе стольном вас окружат крики, вы услышите ругань, а потом и почувствуете бестолковую суету, которая в два счета справится со всякой солидностью и превратит любое место в горластую ярмарку.

А когда наступит ранний вечер и вы увидите на проспекте вереницу повозок, сомнений в том, что вы оказались в столице, уже не останется.

Вы заметите экипажи, которые будут держаться еще по-дневному чинно, на расстоянии друг от друга, а потом увидите и столичных господ и наверняка подумаете, что этому медленному каравану не хватает только сопровождения из двух десятков верховых охранников с длинными поясными ножами – вот если бы такие окружили кибитки да тягали бы упряжки, дыбя лошадей, то всех этих благородных людей в их экипажах можно было бы сравнить с седоками верблюдов в пустыне, особенно в части беспристрастности верблюжьих морд ко всему, что встречается на их пути.