Книга Королевы и изгои, страница 97 – Алена Филипенко

Из одежды у меня было то, в чем я ушла вчера со спектакля, – сарафан Элли и белая рубашка под ним. Женя дал мне свой рюкзак и несколько пустых тетрадей. Я попросила его одолжить мне одежду. И вот мы оделись и посмотрели в зеркало на свои отражения. Я была в черном кардигане и Жениных черных джинсах (он выдал мне самые короткие, но мне все равно пришлось их сильно подвернуть), Женя – в белой рубашке. Я вздохнула. И когда уже это кончится? На скуле ближе к уху багровел синяк. Это место даже слегка припухло. Также из видных мест синяк был на предплечье и шее.

Женя заметил, как я изучаю себя. В его глазах мелькнула вспышка боли.

— Странный вопрос, но… у тебя есть тональный крем? – спросила я.

— Конечно! – усмехнулся он в отражении. – Какой оттенок тебе нужен? Слоновая кость, светлый беж или холодно-розовый? Хотя можешь не отвечать… – Он повернулся ко мне, осторожно провел пальцем по щеке и уверенно сказал: – Холодный розовый.

Я слегка отстранилась, отвоевывая обратно свое личное пространство. Женя тут же убрал руку:

— Извини. А вообще пойду посмотрю, что там есть у бабушки.

Женя принес мне тональный крем. Оттенок был теплее того, что мне подходил, но с учетом, что выбора не было, идеально. Я замазала все синяки, что были на виду. Сделала пробор набок, чтобы закрыть припухшую щеку. Рядом с Женей мне не было страшно, но на подходе к школе внутри стала зарождаться тревога. Ведь там я увижу бэшек. Они так и не привели приговор в исполнение, моя казнь отменилась… или просто отсрочилась на какое-то время?

Мы подошли к школьным воротам. Там стояли Панферов и его армия. Я пересеклась с Севером взглядом. На мгновение в его глазах появилась боль. Боль огромной силы, будто я растоптала его. Но затем он закрылся от меня, лицо приобрело обычное напряженно-равнодушное выражение. Север отошел от компании и направился ко мне. Они с Женей недобро покосились друг на друга. Я посмотрела на Женю. Он все понял и, кивнув мне, как показалось, слегка расстроенно, ушел вперед. Я осталась с Севером. Он без приветствия накинулся на меня:

— Где ты была вчера? Почему не перезвонила?

От его напора я почувствовала себя нашкодившим ребенком, сразу захотелось оправдаться, но я совладала с собой.

— Тебе что за дело? – огрызнулась я.

— Есть дело. – Он сурово сдвинул брови. – Я отвечаю за весь класс, в том числе за тебя. И я должен был убедиться, что вчера никто не пострадал.

Он говорил таким сухим и формальным тоном, что мне стало ясно: он беспокоился за меня просто из чувства долга. Я совершенно не ожидала от себя самой, что это так меня расстроит.

— Я не пострадала, – резко сказала я. – Убедился?

— Могла бы бросить короткое сообщение, мол, все в порядке. Видела же пропущенные.

— Весь вечер была занята, даже не смотрела в телефон, – пожала я плечами.

— И чем же ты таким была занята? – Север подозрительно прищурился.

— Играла с братом в интересную настолку, – соврала я.

— То есть ты была дома? – В вопросе Севера был подвох.

— Да, я была дома. – Я смело посмотрела ему в глаза.

Он не отрывал от меня взгляда.

— Я приходил к тебе домой, – тихо сказал он. – И твои родители сказали, что ты ночуешь у Светы. Я звонил Свете, тебя у нее не было. Но она сказала про твое сообщение.

Ох уж эта Света! Могла бы соврать Панферову. Новость о том, что Панферов притащился ко мне домой, меня взволновала. Я растерялась, но тут же взяла себя в руки.