Книга Королевы и изгои, страница 100 – Алена Филипенко

Я с нежностью вспоминал, как часто мы сидели на моей кухне, готовили, а потом с аппетитом уминали бельгийские вафли.

— Блин, обалденно! – На очередных таких кухонных посиделках Саша откусила от вафли большой кусок и закатила глаза от удовольствия.

Было это еще до смерти папы… В тот период, когда меня все травили.

Я улыбнулся. Но на душе было грустно. От всего происходящего в школе я чувствовал себя выпотрошенным.

— Орлик… – тихо сказал я. – Спасибо, что приходишь ко мне.

Саша смутилась и попыталась отшутиться:

— Да ладно тебе. Я ведь, можно сказать, прихожу с корыстной целью. Где еще я поем такие вафли?

Но я был ужасно серьезен. Хотелось сказать ей, как много она значит для меня. Прежде я никак не мог подобрать правильных слов. В тот день они наконец нашлись.

— Ты теперь единственный мой друг, – искренне сказал я и с горечью добавил: – Иногда я иду в школу, и вдруг так паршиво становится. Мне кажется, я лучше умру, чем еще на шаг приближусь к этой вонючей дыре. Я не понимаю вообще, для чего жить, если завтра ничего не изменится. И тогда я вспоминаю, что скоро увижу тебя. И ноги как-то сами идут дальше.

Саша нахмурилась, отвела взгляд. Ее глаза забегали по кухне. Похоже, она разволновалась.

— Не говори так, – ответила она. – И не обращай на них внимания. Ты не виноват. Они просто злятся на твоего папу, но боятся его и ищут крайнего. Это пройдет, они перебесятся и успокоятся.

Но я так не думал. С самого своего возвращения я пытался возобновить общение с Орликом, объясниться. Хотел убедить ее, что изменился, снова приблизить ее к себе… Но добился лишь того, что оттолкнул ее дальше. Я будто двигал фишки по игровому полю. Кинул кубик и попал на клетку «вернитесь на пять шагов назад» – когда выбросил чертов кофе.

В тот день дома бабушка спросила меня, почему я такой грустный и что у меня случилось. Я в ответ спросил, как вернуть доверие старого друга. Она хитро улыбнулась: «Друга или подруги?» Я ответил, что это неважно. И тогда она сказала, что доверие вернуть сложно. «Просто оставь этого человека в покое на время». Я задумался и решил, что, наверное, так и есть. Но… как оставить Сашу в такую сложную минуту? Ведь именно в тот день оба класса подрались на пустыре и обвинили ее в стукачестве. Ашки объявили ей бойкот, у нее никого не осталось. Она нуждалась во мне, и мне сильнее всего на свете хотелось прибежать к ней, обнять, вдохнуть запах волос, пахнущих розмариновым шампунем и жасминовым чаем. Так хотелось сказать, что я укрою ее, что я – ее друг, я не оставлю ее, даже когда от нее отвернется весь мир.

Я знал, что мои чувства опасны. С Сашей я все ощущал обостренно, даже вкус ветра. Я становился полным безумцем, переставал себя контролировать, но не мог ничего с собой поделать. Меня тянуло к ней, как к самому сильному на свете наркотику. Но я должен был преодолеть ломку и держаться от нее подальше. Когда от нее все отвернулись, она должна была сама понять, что я единственный, кто у нее остался. Мой план сработал. Я спас ее, и она осталась со мной.

Бабушка оказалась права. Нужно было всего лишь отпустить Сашу, и она сама ко мне вернулась. Правда, цена была ужасно высокой. Наш поцелуй на парковке вскружил мне голову. Казалось, это сон. А потом Саша сказала, что это было ошибкой, и словно ударила меня наотмашь. Поцелуй унес меня в царство эйфории. Я снова подсел на иглу и захотел больше и больше… Я чувствовал, что ее тоже тянет ко мне, но она смогла устоять. Как же сильно она пыталась не поддаться нашей зависимости друг от друга… Мы договорились стать союзниками. Но я знал, что это временно. Наступит момент, когда она не сможет больше бороться с собой. Тебе не отгородиться от меня, Орлик. Мы нужны друг другу, чувства сильнее нас.