Книга Королевы и изгои, страница 71 – Алена Филипенко

Теперь я часто приезжал сюда на байке. Мы с Марком и другими пацанами носились по холмам, прыгали, осваивали разные трюки. Потом тут же могли и просто потусить, выпить, костры пожечь. Я не переставал радоваться, что меня приняли в тусовку. Это чувство принадлежности ни с чем не сравнимо, я даже словами не могу его описать, чистая эйфория. Особенно в контрасте с тем, что последние годы я был изгоем.

Пока все носились и прыгали по трамплинам, Динка, чтобы просто так не стоять и не скучать, сделалась оператором и снимала видео наших прыжков. Накатавшись, мы разожгли костер.

— Гляньте, что надыбал! – Марк вытащил из рюкзака мешок для сменки.

— Чего там? – Ларин допил пиво и, смяв банку, кинул ее в костер.

Марк перевернул мешок. На землю упали белоснежные «найки».

— Чьи потники? – спросил Шепелюк.

— Панферова, на физре спер.

— Фу, блин, на хрена ты это притащил? Воняет! – Егор пнул кроссовку.

— Отойди от меня, ты сифозный теперь! – Тимур отшатнулся от Егора.

Егор повернулся к Динке, и та отпрыгнула назад.

— Щас огоньку добавим! – Марк взял длинную палку и насадил на нее кроссовку, а потом бросил ее в огонь.

Теперь Егор бегал за остальными вокруг костра. Динка принимала участие в общей забаве и, шустро удирая, смеялась и визжала. Тимур кричал: «Отвали от меня, сифак!»

В конце концов Шепелюк осалил Динку, и теперь уже она носилась за остальными.

— Фу, Харитонова сифачка, сифачка! Иди на фиг отсюда, сифозная! – дразнился Ларин, но скоро поплатился: Динка догнала его и сшибла с ног. Сифа перешла на него.

Теперь все бегали от Ларина. Марк между тем кинул в костер вторую кроссовку. «Найки» шипели и трещали в огне, вокруг них разливалось голубоватое пламя. Черепанов наблюдал за тем, как горит обувка его врага. На лице играла торжествующая улыбка – как будто в огне перед ним корчился сам Панферов.

— Как-то это тупо и по-детски, Марк, – осторожно заметил я.

— Да ладно, ржачно же! Вон, пацаны заценили, – кивнул Черепанов на парней, которые все носились друг за другом вокруг костра.

— Слушай, чего у тебя с Севером? – спросил я в лоб.

— А что, не видно? Дикая и ненасытная страсть! – Марк усмехнулся.

— А если серьезно?

— Я серьезно.

— Не хочешь, не говори, – сказал я с деланым безразличием и пожал плечами. – Но помню, до мо его ухода вы вроде нормально общались, даже тусили вместе. А потом ты стал к нему постоянно цепляться, а он вроде как только отбивается и первый не лезет. Видно, где-то он косякнул?

— Да козел он просто. – Марк достал из рюкзака две банки пива, одну протянул мне.

Мы одновременно дернули за ключи, раздалось шипение.

— Ну а поподробнее? – Было похоже, что шанс узнать что-то у меня все же есть.

Марк поднял с земли палку и ткнул ею в огонь.

— Да просто бесит. Вся школа твердит: «Ах, Север!» Все тают и текут от него, даже учителя. – Марк говорил с презрением и обидой. – Все его тянут, все ему легко достается. А по мне будто всю жизнь били молотком. Мне не давали шансов. А этому козлу – все. Людей он не ценит, а дружба для него – пустой звук. – Марк отпил и скривился: – Фу, кислое!

— Так в чем он косякнул-то? – спросил я. Марк говорил таким тоном, что я сразу понял: была у его разлада с Севером какая-то личная причина.

Черепанов мялся, все смотрел вперед, шевелил в костре палкой. В итоге он все же заговорил, но с большой неохотой: