Книга Травма, страница 105 – Оля Олич

Я как-то грустно улыбнулась самой себе и горько выдохнула, посмотрев еще на пару фотографий.

На них мы с Кайлом. Пару лет назад, на Хеллоуине, одетые в глупые костюмы супергероев… Вторая фотография – мы с ним на реке, на фоне деревьев и виднеющегося заката. Красиво, но теперь, зная, что у Вуда проблемы с головой еще похлеще, чем у Нолана, я думала только о том, что больше не хочу смотреть на эти кадры.

Сорвав их со стены, я швырнула фотографии на стол. Потом нужно будет выбросить.

Я села на кровать и вдруг вспомнила, что Майк разрешил прочитать свой блокнот.

«М. Д. Нолан» – надпись выцарапана на корешке небольшой записной книжки темно-серого цвета. Возможно, она утратила черноту со временем.

Чуть помятая, листы пошли волнами оттого, что, видимо, когда-то на блокнот что-то пролили или, может, куда-то уронили.

Я замерла в странном, почти болезненном предвкушении, прежде чем открыть блокнот и начать его читать.

Сердце глухо забилось в груди, а пальцы похолодели.

Сейчас я перейду очередную черту и никогда уже не вернусь туда, в гостиную его дома, когда он поймал меня на том, что я лезу в его личную жизнь.

Сделав глубокий вдох, я открыла блокнот.

«В случае нахождения дневника вернуть по адресу: —.»

Я вздохнула еще раз. Там, где должен быть адрес, просто стоял прочерк. Видимо, Майк не хотел, чтобы его блокнот попал в чьи-то руки.

Никаких дат не стояло, просто текст на помятых и волнистых от влаги листах. Мне стало не по себе: половина дневника, оказывается, была в бордовых каплях и кое-где потрескалась.

«Последний блокнот, который я, блять, вообще начинаю. Прошлые были сожжены после смерти Блэйка. Черт возьми это сраное командование и гребаных цэрэушных разведчиков».

Дальше было несколько перечеркнутых линий, которые я даже не смогла разобрать. На полях были выведены квадраты, лист был надорван. Кто такой Блэйк? Я слышу про него впервые.

«Голова трещит по швам. Мы сидим в дыре, Шульц странно себя ведет. Всегда мне везет с медиками в отряде. Либо шизики, либо такие, как Шульц. Напевает что-то чертовски депрессивное и иногда говорит во сне. Мне начинает казаться, будто я попал в цирк, а не в очередную командировку. Других парней я не знаю вообще».

Шульц – это про Себастьяна. Пока ничего пугающего я не видела, но, как мне казалось, дальше будет страшнее. Я присмотрелась к этой странице и увидела, что раньше там было что-то написано карандашом и стерто. Переписано уже ручкой.

«Блэйк снится мне каждую сраную ночь. Живой, улыбающийся, а во рту кровь и выбиты зубы. Глаза смотрят в никуда, но говорит он именно со мной. Мы сидим в палатке на базе, обсуждаем вылазку. Он кашляет кровью и извиняется: „Прости, Майки, никак не пойму, что со мной не так“. Мне кажется, скоро я начну блевать, когда буду открывать глаза. Настолько мерзко выглядит труп моего лучшего друга во снах. Шульц пытается уснуть, и у него не выходит уже третью ночь».

Мне показалось, что меня саму затошнило. Я представила, каково это – когда тебе снится мертвый лучший друг, и перед глазами возникла Викки. Наверное, мне и секунды не понять из того, что чувствовал тогда и, наверное, чувствует до сих пор Нолан.

Следующие листы были вырваны. Их было около десяти, но я не стала пересчитывать. Между ними были вложены вырезки из журналов с обложками альбомов, такие же потертые и порванные по краям. Видимо, Майк очень ждал новую музыку и хотел ее услышать.