Книга Травма, страница 103 – Оля Олич

— Мне нравится, – улыбнувшись, я кивнула, – это с папой вдвоем делали?

— Да, – кивнула она. – Ты когда уехала жить в общежитие, мы сразу схватились за ремонт. Мало ли, вдруг вернешься. Будешь жить с нами.

— Эх, классно вышло… – Я села за стол, подперев руками голову. – Еще какие новости?

— В целом никаких, – отмахнулась мама и расстегнула кофту, садясь напротив. – Джон на пару недель уехал, только вчера проводила, Глория напугала утром. Я думала, меня саму инфаркт хватит… Хоть ей не досталось.

— Я сама в шоке, тоже проснулась от ее звонка. – Покачав головой, я посмотрела на маму: – Как будто это… со мной связано.

— С тобой? – удивленно спросила она. – Почему?

— Кайл никак не оставит в покое, он несколько раз пытался меня схватить, хочет вернуть отношения.

— Больной, – вздохнула мама. – Неужели его никак не усмирить? Он тебя не ранил?

— Его в полицию взяли, что еще страшнее… Майк сказал, что Кайл может иметь к этому отношение. Пока ничего страшного со мной не случилось…

— А теперь подробнее о Майке… – медленно перевела тему мама, глядя на меня уже совершенно иным образом. – Колись, что за солдат.

— Уже знаешь? – Я куснула губу, смущенно хмурясь.

— Глорию не заткнешь, – усмехнулась мама, вскидывая руки, – она только об этом и болтает.

— Ох, я просто сидела пару недель с его братом, вот и все. Зовут Майк Нолан, тридцать лет… Иногда вспыльчивый, даже слишком, но сейчас мы хорошо… ладим.

— Ладите, да?

— Ага.

— Эшли, не ври маме.

Я уставилась на нее, фальшиво улыбаясь. Конечно, по мне было видно, что я нагло вру. «Какое еще „ладим“»? – думала она, и в этом я была уверена. Возможно, она про себя называла меня козой. Может быть, даже говнючкой. Это было бы очень в ее стиле, но пока она молчала, ожидая моего ответа.

— Это сложно, – отмазалась я, едва сама понимая, что говорю, – не знаю…

Я хотела сказать, что люблю его, но отчего-то мне было слишком страшно это признавать. Его блокнот находился в кармане моей толстовки, а меня сейчас просто распирало его прочитать и рассмотреть. Мама все еще смотрела на меня, вдруг тяжело и грустно выдохнув:

— Я все понимаю. Что именно не так?

— У него… – начала я неспешно, чтобы не спугнуть ее и не произвести ложное впечатление о Майке, – часто настроение меняется, иногда он очень общительный, а иногда… ну, пара слов, и все. Вроде бы он хорошо ко мне относится, по крайней мере последние два дня, они…

— Ох, дорогая, – вздохнула мама, – я же вижу, как ты переживаешь. Ты его любишь?

— К-кажется… – мой голос дрогнул, – да, но сказать ему пока не могу. Рано.

— Да, когда будет время, тогда и скажешь, – спокойно продолжив за меня, мама нежно улыбнулась, – любовь не всегда терпит спешку. Мало ли, может, еще что-то изменится?

— Я уже не хочу, чтобы что-то менялось, – с болью в голосе произнесла я, – мне хочется спокойной жизни. Ему тоже.

— Эш, кому, как не тебе, знать, что хорошо не может длиться вечно…

— Да, но пока… меня все устраивает. Просто нужно еще немного времени, чтобы перестать бояться и стесняться, наверное.

От своих слов мне самой становилось грустно, но я говорила чистую правду: даже несмотря на тот поцелуй на свадьбе, на тот порыв эмоций, что всплеснулся во мне, я все еще боялась, что все пойдет по наклонной.

Я не знаю, почему об этом думаю. Возможно, из-за того, что слишком много плохих вещей постепенно чередуются с хорошими, эту закономерность я уже изучила. Вчера был чудеснейший вечер, а сегодня Глории разбили стекло в магазине.