Книга Глубокие воды, страница 187 – Фиона Марухнич

— Ну, если будешь вести себя хорошо, и не только… — Марат остановился совсем близко, и его дыхание опалило моё ухо. От этого стало ещё хуже. — …то мы позволим тебе жить наверху. Но, конечно, мы должны знать, что ты не будешь делать никаких глупостей.

— Да, красотка, — подтвердил Игорь, заходя с противоположной стороны от меня так близко, что я ощутила и его дыхание у себя на шее. — Если будешь сговорчива…

С этими словами он провёл пальцем по моей скуле, спускаясь вниз, по шее. Это была ласка, отвратительная, мерзкая ласка, которая означала одно: если я буду угождать им, не мешать их планам и, конечно же, трахаться с ними, они позволят мне жить наверху. До чего же мерзкие ублюдки! Хотелось откусить эти грёбанные пальцы, которые продолжали очерчивать мою скулу, спускаясь вниз, к шее. От этих двоих хотелось блевать.

— Адам убьёт вас обоих, и я буду плевать на ваши могилы, — прошептала я, делая шаг вперёд и поворачиваясь к ним.

Я не сломлена, я выживу, а они познают такую агонию, которой раньше не знали.

Они усмехнулись в ответ, будто не веря моим словам.

— Пока что посидишь здесь, и… отдай свою куртку.

— Нет! — вцепилась я в неё, не желая снимать. Мне казалось, что моя куртка – дополнительная броня, единственная защита, которой эти ублюдки хотят меня лишить.

Но они мигом подошли ко мне с двух сторон, и, заламывая руки, стали стаскивать с меня куртку, оставляя только в джемпере на змейке и в свободных джинсах.

— Ты меня выведешь из себя, малышка Ева, — процедил сквозь зубы Марат, кидая мою куртку небрежно куда-то в коридор. — И поверь, если я зверею, то это обычно бывает больно.

Ярость вспыхнула во мне с новой силой, прогоняя страх.

— Раз ты такой зверь, то почему у тебя нет бешенства и ты давно не сдох? — процедила я сквозь зубы, не в силах сдержать ядовитый сарказм.

Не раздумывая, я направилась к кровати, скинула обувь и уселась на неё, обнимая себя за колени, и сверля их взглядом. Если бы взгляды могли убивать, они бы уже давно превратились в кучку пепла. Мой взгляд, как лазерный луч, прожёг бы их насквозь, до костей, но пока… оставалось лишь метать стрелы ненависти.

— Остроумная малышка, — усмехнулся Марат, оценивая мою дерзость. — Только не перегибай палку. Всё-таки, для Адама ты должна оставаться живой, и, по крайней мере, со всеми своими частями тела.

Я лишь фыркнула в ответ, демонстрируя своё презрение. Они думают, что сломают меня угрозами? Пусть попытаются.

Тут Игорь толкнул Марата локтем в бок, и я заметила, как в его глазах мелькнула какая-то грязная идея.

— Может, отправим Адаму ещё одну фоточку? Чтобы сломать его настолько, насколько это вообще возможно? — проворковал он, и от его слов меня передёрнуло.

— Отличная идея, — согласился Марат, ухмыляясь.

Он достал телефон из кармана своего отвратительного плаща, такого же мерзкого, как и он сам. Щелчок камеры ослепил меня вспышкой.

Я отвернулась, чувствуя, как новая волна ярости захлёстывает меня.

— Вы задержались, — сухо бросила я, поворачиваясь к ним, и продолжая сверлить их взглядами. — Оставьте меня наедине с моей тюрьмой. Даже эта кровать... — я ударила по ней рукой, демонстративно, — ...и то более интересный собеседник и смекалистей, чем вы оба.

Я надеялась, что мои слова заденут их, заставят почувствовать хоть каплю стыда. Но, судя по их самодовольным лицам, я ошибалась.