Книга Глубокие воды, страница 185 – Фиона Марухнич

Они снова усмехнулись между собой, и Игорь покачал головой, его голос стал ниже, почти шипящим:

— Нам не нужен какой-то там срок, Адам. Нам нужно навсегда. На всю жизнь. Твой бизнес – наше прикрытие. Полностью.

Всё похолодело внутри, как будто ледяная рука сжала сердце.

То есть, они хотят, чтобы мой бизнес вечно был ширмой для их грязных схем, их беззакония? Чтобы я кормил этих паразитов всю оставшуюся жизнь?

Я процедил сквозь зубы, борясь с тошнотой:

— Хорошо… Я согласен. Жду Еву обратно. Немедленно.

Они рассмеялись – мерзкий, ужасный смех, эхом отразившийся от стен кабинета.

Марат вытер слёзы с глаз, всё ещё посмеиваясь, и, наконец, сказал, успокаиваясь:

— Ева – наш гарант. А значит, пока она с нами, ты будешь делать всё, что мы захотим. Без фокусов.

— То есть, вы не планируете её возвращать? — выдавил я, и в голове вспыхнула картина: я выпрыгиваю из-за стола, вцепляюсь зубами в горло Марата, разрывая плоть, чувствуя вкус его крови во рту – солёной, горячей.

Желание убивать стало таким звериным, первобытным, что я еле мог говорить. Губы онемели, а в глазах, наверное, плясали демоны.

Кажется, они заметили этот взгляд – Игорь слегка отшатнулся, и его язык запнулся, когда он заговорил:

— Пока… пока мы будем отправлять тебе фото и видео Евы. Регулярно. И если нам покажется, что твоё поведение – или её – неприемлемо… она никогда не вернётся к тебе. Понял? Ни за что.

С этими словами они развернулись и направились к двери.

Марат обернулся напоследок, бросив через плечо с фальшивой заботой:

— Не волнуйся, твоя Ева будет в полном порядке. Пока что.

Дверь закрылась за ними с тихим щелчком, и в тот же миг дикая злоба и ненависть взорвались внутри меня, как бомба.

Я схватил стакан с остатками виски и швырнул его в дверь – он разлетелся на осколки, брызнув янтарными каплями по паркету.

«Они реально думают, что я буду сидеть сложа руки и бояться? — пронеслось в голове. — Что я не буду искать её? Настоящие самоуверенные подонки. Как только я найду Еву, они сдохнут – как грёбанные собаки, от моих собственных рук. Медленно. Больно. И никто не узнает.»

Влад встал с дивана, его лицо было бледным, но решительным.

— Что дальше? — спросил он тихо, и я знал: он со мной. До конца.

— Дальше? Дальше мы начинаем охоту, — процедил я сквозь зубы, — и охотиться будем не по их правилам, а по нашим. И поверь... крови будет много. Их крови...

Наконец, я почувствовала, что прихожу в себя. Краем глаза заметила, как Марат достаёт мой телефон из сумочки. Сердце ёкнуло. Он выкинул телефон в окно, и тот, кувыркаясь, скрылся в темноте просёлочной дороги.

— Телефон… — прошептала я, скорее для себя, чем для него.

— Он тебе не понадобится, — ответил Марат, его слова были наполнены зловещим удовлетворением.

Машина снова тронулась, и мы помчались дальше, вглубь ночи. Подмосковные пейзажи мелькали за окном, но я их не видела. Внутри меня бушевала ярость. Ярость, смешанная с ледяным страхом.

Дорога казалась бесконечной. Голова гудела, щека пылала от удара, а в горле пересохло. Хотелось пить, хотелось проснуться, хотелось, чтобы Адам был рядом.

Наконец, машина свернула с просёлочной дороги и покатила по трассе. Вокруг раскинулся густой лес, и стало совсем страшно. Потом лес расступился, и я увидела огни коттеджных столбов. Мы въехали в какой-то коттеджный посёлок.