Книга Продана, страница 88 – Фиона Марухнич

— Милана, — вдруг раздаётся голос Кассиана, обрывая мои мысли. Его голос пробирает до костей своим холодом. — Милана — моя собственность. Продана, куплена и оплачена. Энрико, ты забываешься. Она — мой инструмент, часть моего плана. Ты понял меня?

Энрико улыбается, но в этой улыбке есть что-то затаённое, словно он недоволен тем, что старший брат имеет здесь такую власть. Уверена, что Кассиан тоже подмечает его взгляд, и тихо, угрожающе произносит:

— Или, может, ты хотел сам возглавить капореджиме? Не стесняйся, брат, заяви о своих желаниях, а я, может быть, тебя выслушаю…

Кассиан произносит последние слова с явной издёвкой в голосе, а Энрико, кажется, кривится от отвращения. Быстро окидываю взглядом его мать, она, кажется, находится на грани истерики, бросая на меня ядовитые взгляды. Элли, как ни в чём не бывало, продолжает есть, накалывая на вилку пасту, и наблюдая за нами, как за каким-то представлением. Завидую её спокойствию и непринуждённости. Сама же я стою тут, в сторонке, ощущая себя яблоком раздора. Такое впечатление, что меня сейчас схватят эти хищники и растерзают по кусочкам, каждый, по своей причине.

— Tu tratti quella figlia di puttana meglio di quanto si meriti… mandalo nelle segrete, insieme a suo fratello (итал. — Ты обращаешься с этой сукой лучше, чем она того заслуживает… отправь её в темницу, вместе с её братом)!

Произносит Лукреция с такой ненавистью в голосе, смотря на меня, что невольно пытаюсь рассмотреть в её зелёных глазах смысл сказанного, ведь ни черта не понимаю по-итальянски. Ну почему отец не посчитал нужным обучить нас языку врага?

— No, Milana farà quello che ho detto (итал. — Нет, Милана будет делать то, что я сказал)!

Голос Кассиана резок, а фразы режут слух, хоть и произнесены тоже на чистом, безупречном итальянском. Ловлю себя на мысли, что наслаждаюсь тем, как его голос звучит на его родном языке. Резко одёргиваю себя, он мой враг! О чём я вообще думаю?!

— La vuoi (итал. — Ты её хочешь)?

Не знаю, что спрашивает Лукреция, но я замечаю, как плечи Кассиана напрягаются, а взгляд становится ещё более обжигающе-холодным.

— Non ho intenzione di rispondere a queste domande, argomento chiuso. Non ho intenzione di discutere le mie decisioni con nessuno di voi!! (итал. — Я не намерен отвечать на эти вопросы, тема закрыта. Я не намерен обсуждать свои решения ни с кем из вас!)

Его ответ повисает в воздухе, а я… чувствую себя лишней в их словесной перепалке. Зачем я здесь? Можно мне сбежать?

И словно в ответ на мою мольбу Кассиан переводит на меня взгляд и произносит:

— Свободна!

Не дожидаясь других указаний, не желая провоцировать их ещё больше, ну или накликать гнев на брата, которому сейчас хуже, чем мне, быстро выбегаю из этой столовой.

Не замечая ничего вокруг, я пролетаю мимо ошеломлённой прислуги, мимо множества коридоров этой проклятой виллы, как вдруг, каким-то чудом оказываюсь на воздухе, прямо во дворе, перед огромным садом.

Я замираю, словно просыпаясь от кошмара, вдыхая полной грудью приторно-сладкий запах цветущих роз. Весенний воздух треплет мои волосы, и я… повинуясь внезапному порыву, шагаю прямо к этим розам, как лунатик, следуя за манящим ароматом. Мои глаза привыкают к сумеркам, после яркого освещения виллы. Дыхание выравнивается.