Онлайн книга «Продана»
|
В голове вспыхивает единственная, парализующая мысль, вытесняющая всё остальное: «Дэйв… Боже мой… что-то случилось с Дэйвом?». Не раздумывая, я хватаю со стола нож для масла и начинаю отковыривать крышку деревянной коробки. Алекс неотрывно следит за моими движениями, не в силах пошевелиться. Кажется, она замерла, превратилась в статую, а я даже не смотрю в сторону отца. Время растягивается до бесконечности, каждая секунда кажется вечностью. Наконец, я побеждаю — крышка с треском отлетает в сторону, открывая содержимое. А внутри… внутри человеческая рука. Обрубленная, окровавленная, с неестественно белой кожей и… рыжими волосами. Волосы кажутся знакомыми, почти родными. К горлу подступает ком, желудок скручивается в тугой, болезненный узел. Алекс смотрит на мой ящик, и на её лице написан неподдельный, первобытный ужас. «Неужели… это Дэйв? Только не Дэйв…» Сознание просто вопит от боли и бессилия. Единственное, что я могу выдавить из себя в этот момент — хриплое, едва слышное: — Дэйв… Но… что-то не так. Присмотревшись внимательнее, я замечаю мелкие, но от этого не менее жуткие детали. Волосы на руке словно окрашены, неестественно яркие, словно кто-то специально пытался подобрать тон к нашим с Алекс рыжим волосам. И кожа… кожа тоже выглядит странно, её будто пытались высветлить, подбелить. В ней больше нет жизни. Будто кто-то просто отрезал руку от живого человека и покрасил её в наш цвет. Не в силах больше сдерживаться, я вскакиваю со стула и падаю на пол. Меня рвёт. Безудержно. Содержимое моего желудка извергается на пол, а во рту стоит ужасный, кислый привкус, в голове — хаос. Я не могу дышать, не могу думать. В глазах темнеет. Я чувствую, как меня трясёт крупная дрожь, как холодеют руки и ноги. Мне кажется, что я умираю. Задыхаясь от тошноты и ужаса, я слышу, как отец и сестра открывают свои коробки. Время замирает, ощущаю давящую тишину, прерываемую лишь сбившимся дыханием. Затем раздаётся голос отца, как хрип из преисподней: — Давид… В его голосе — дикий, первобытный ужас, за которым скрывается нечто большее. Дэйв, его единственный наследник, единственный, кому он был готов передать всё своё дело, свою империю. Для него смерть Дэйва — это смерть его династии, крах всех планов. Он всегда был расчётливым и холодным, «Братва» для него — превыше всего, но Дэйв был тем, кто должен был унаследовать его власть. Нас с Алекс он ни во что не ставил, мы — лишь глупые бабы, вещи, которыми он владеет. Поэтому смерть сына — не просто удар, это сокрушительный удар по его самолюбию и надеждам. Собрав остатки сил, я кое-как поднимаюсь на ноги, избавляя желудок от содержимого, которое так и не успело стать завтраком. Вытирая рот тыльной стороной ладони, смотрю на Алекс и отца. Отец — белый как полотно, вцепился в столешницу побелевшими пальцами. В его коробке — человеческая нога, также неумело выкрашенная, как я успела заметить. Кто-то явно пытался сымитировать рыжий цвет волос Дэйва. Сестра, кажется, вот-вот впадёт в истерику. Слёзы безудержно льются по её лицу, её трясёт, грудь вздымается с неровными, судорожными вздохами. Рядом с ней — открытая коробка, и там тоже рука — рука с такими же подкрашенными волосами. Собрав волю в кулак, наконец, удаётся хоть немного взять себя в руки. |