Книга Продана, страница 34 – Фиона Марухнич

— Что нам делать? — шепчет Алекс, её голос дрожит от страха.

— Я не знаю, Алекс, — шепчу я в ответ, прижимаясь к ней всем телом.

Меня трясёт, и я чувствую ответную дрожь в её теле. Наша общая паника осязаема, как густой туман. Вижу, как отец кому-то звонит, его лицо уже перекошено яростью.

— Немедленно узнайте, кто только что звонил, геолокацию, имя ублюдка, всё-всё, любая мелочь, я жду эту информацию немедленно!

Он сбрасывает трубку, и снова тишина, оглушительная и давящая.

Я не помню, сколько времени прошло. Вечность? Я всё ещё обнимала Алекс, а отец мерил шагами столовую-гостиную, как загнанный зверь. Он метался туда-сюда, его шаги отдавались гулким эхом в моих ушах. Его глаза метали молнии, в их голубизне была такая ненависть, такая неподдельная ярость, что мы боялись даже дышать. В них читалось предвкушение мести, беспощадной и жестокой, но и страх. Страх потерять контроль, страх оказаться бессильным.

Наконец-то раздался звонок. Отец резко останавливается, как будто его ударило током.

— Чего так долго? — от его резкого голоса нас обеих передёргивает. Он дышит прерывисто, грудь часто вздымается. — Что? Несколько суток, или больше… вы издеваетесь? — Его голос становится всё громче и злее, кажется, он вот-вот взорвётся.

Отец подходит к столу и цепляется за край, будто пытаясь удержаться в реальности, будто ещё немного и он сорвётся в бездну безумия.

— Когда проходит ближайший аукцион невест? — холодно произносит он, пытаясь держать эмоции в узде. Это был лёд, обжигающий и смертоносный.

Я чувствую, как Алекс напрягается от этих слов, как её тело каменеет. Она сжалась в моих объятиях, словно пытаясь стать невидимой.

— Завтра? Подготовить дочерей! Срочно… они участвуют. Отправь заявку, мне неважно, как ты это будешь делать, каким, блядь, способом, ты понял меня? Немедленно, сука! Немедленно!

Он бросает трубку и смотрит на нас холодно, отстранённо. В его взгляде нет ни капли сочувствия, ни тени сожаления. Мы с Алекс — его инструмент, дочери шлюхи и всего лишь женщины, женщины, которых можно продать кому и когда хочешь. Словно мы не люди вовсе, мы его собственность, его вещи, которые можно передать из рук в руки. Вещи, которые вдруг оказались для него полезны. Это был приговор, прозвучавший без всяких сантиментов.

— Вы завтра будете выставлены на торгах, — голос отца ровный и бесчувственный. — Мне плевать, хотите вы этого или нет, но Давида я верну!

Аукцион. Настоящее время

Я сижу в зале, стараясь слиться с тенью, не привлекать к себе ни единого взгляда. Это не просто аукцион невест, а настоящий балаган, издевательская пародия на благородство. Тяжёлые, затканные золотом портьеры, вычурная лепнина, напоминающая о давно минувшей эпохе, бархатные, алые занавесы, скрывающие за собой невесть что, и хрустальные люстры, безжалостно высвечивающие всю эту клоаку. Место, призванное демонстрировать изысканный стиль, подкупает своей помпезностью. Именно здесь, за этими стенами, процветает та мерзость, которая для многих стала бы последней каплей. Прискорбно конечно, но мне плевать. Пусть я дьявол, и буду гореть в аду, но это случится после моей смерти, не сейчас.

Здесь, в этом месте, торгуют девушками. И не просто девицами на выданье, а дочерьми влиятельных мафиозных кланов. Это верх цинизма, сплетение власти и бесчеловечности. Но именно это мне и нужно было. Полное, окончательное унижение того, кто считает себя хозяином этого мира.