Книга Продана, страница 220 – Фиона Марухнич

Её грудь вздымается ровно, соски твёрдые от прохладного воздуха комнаты, и я не удерживаюсь — наклоняюсь и провожу языком по одному из них, чувствуя, как она вздрагивает во сне.

— Милана? — хрипло шепчу я, моя рука скользит по её лицу, пальцы касаются щеки, потом губ, которые опухли от моих укусов.

Она хмурится, не открывая глаз, и её ноги обхватывают меня плотнее, пятки впиваются в мои бёдра, словно не желая, чтобы я выходил из неё. Дерьмо! Это слишком хорошо, слишком приятно — быть внутри, почти дышать ею, чувствовать, как её тело реагирует даже в полусне.

Но пора возвращаться, чёрт возьми, уже темнеет за окном, и мы тут задержались на несколько часов дольше, чем планировали. Дон, наверное, уже рвёт и мечет, хотя его "старые волосы на заднице" — это моя шутка, чтобы разрядить атмосферу, но реальность кусается.

— Малышка, ты слышишь меня? Нам пора возвращаться!

Она морщится, наконец приоткрывает один глаз, голубой, затуманенный, и её губы изгибаются в ленивой, сытой улыбке. Её руки обвивают мою шею, тянут ближе, и она шепчет, голос хриплый от стонов:

— Ещё пять минут… Кассиан, пожалуйста. Ты же знаешь, как мне нравится чувствовать тебя вот так… внутри.

Я рычу тихо, борясь с желанием — тело всё ещё горит, член дёргается внутри неё от этих слов, но я заставляю себя отстраниться чуть-чуть, не выходя полностью.

Мои пальцы зарываются в её рыжие кудри, тянут голову назад, чтобы заглянуть в глаза.

— Пять минут, и ни секундой больше, моя маленький лисёнок. Ты меня доконаешь, если мы не уйдём. Дон уже, наверное, посылает отряды на поиски, а я не хочу, чтобы нас прервали на полпути.

Целую её в шею, чувствуя, как она вздрагивает, а её киска сжимается вокруг меня в ответ.

— Но чёрт, ты права… это слишком хорошо. Ещё один поцелуй, и мы встаём.

Она хихикает, прижимаясь ближе, её ногти скользят по моей спине, оставляя лёгкие следы — напоминание о нашей близости.

— Поцелуй? Только поцелуй? — дразнит она, её бёдра подаются вверх, заставляя меня застонать. — Может, лучше… ещё раз? Быстро, чтобы "не опоздать".

Это шутка такая, да? Мы опоздали везде, куда только можно.

Смеюсь низко, животно, и впиваюсь в её губы — жадно, но контролируя себя, потому что знаю: если дам волю, мы останемся здесь до утра. Её язык встречает мой, и на миг мир снова сужается до нас — до вкуса её рта, соли на коже, тепла её тела.

Но я отрываюсь первым, тяжело дыша, и шепчу, прижимаясь лбом к её лбу:

— Нет, amore mio. Ты и так взяла от меня всё, что могла. Теперь вставай, одевайся. Я помогу. А потом… потом мы вернёмся домой, и я трахну тебя как следует, без спешки, всю ночь. Обещаю.

Она вздыхает театрально, но послушно расслабляет ноги, позволяя мне выйти — медленно, с сожалением, чувствуя, как её тело цепляется за меня, не желая отпускать.

Я сажусь на край кровати, тяну её за руку, помогая сесть, и мои глаза скользят по её телу — по покрасневшим бёдрам, по животу, где наш ребёнок, по этой коже, которая теперь моя, навсегда.

Чёрт, как же я люблю её. Слишком сильно, чтобы это было разумно.

— Ты в порядке? — спрашиваю я тихо, моя рука ложится на её живот, поглаживая нежно. — Не слишком устала? Я не хотел… переусердствовать.

Милана улыбается, берёт мою руку в свою, целует пальцы.

— Я в порядке, Кассиан. Лучше, чем когда-либо. Иди, одевайся первым. А я… посмотрю на тебя. Это всегда мотивирует меня встать.