Книга Продана, страница 217 – Фиона Марухнич

Рубашка падает, обнажая его грудь — широкую, мощную, покрытую тёмными, жёсткими волосами, которые манят прикоснуться. А этот шрам на груди… тот самый, как вечное напоминание о нашем прошлом, о том, как в один момент изменилось всё. И сейчас, глядя на него, я чувствую только прилив желания — это метка нашей связи, нашей боли, превращённой в страсть.

Быстро сбрасываю трусики, и, не раздумывая, хватаю его за лицо, вынуждая наклонить голову, и впиваюсь в его губы поцелуем, жадным, почти отчаянным. Мои зубы прикусывают его нижнюю губу, до крови, металлический вкус заполняет рот, а язык проникает глубже, и я теряю рассудок, отдаваясь ему полностью. Мне нужен он немедленно, вся его сила, вся его тьма — я хочу ощутить его кожу своей, раствориться в нём, стать им.

Он отрывается первым, с рычащим смешком, его дыхание обжигает мою кожу.

— Нетерпеливая, моя маленькая лисичка, — бормочет он низким, хриплым голосом, который отдаётся вибрацией в моей груди.

Его руки спешно расстёгивают брюки, пальцы дёргают ремень, и я не выдерживаю — мои нетерпеливые ладони помогают ему, стягивая ткань вниз вместе с ним. Брюки соскальзывают, и вот я приспускаю его боксёры, обхватывая его твёрдый член рукой. Он такой горячий, пульсирующий в моей ладони, и я вижу мокрые пятна на ткани — доказательство того, как сильно он меня хочет, как я свожу его с ума. Осознание этого срывает мне крышу к чёртовой матери. Мои пальцы сжимают его крепче, скользят вверх-вниз, и он стонет, его бёдра подаются вперёд, глаза темнеют от похоти.

Не давая мне опомниться, он подхватывает меня на руки — легко, словно я ничего не вешу, — и уверенно направляется к огромной кровати в углу комнаты. Его губы находят мою шею, целуют за ухом, посылая мурашки по всему телу.

Я хватаюсь за его плечи, прижимаясь всем телом, трусь о него бёдрами, грудью, чувствуя, как его кожа скользит по моей. Это вызывает в нём ответное, мурлычащее рычание — глубокое, животное, которое эхом отдаётся во мне.

— Ты сводишь меня с ума, чёрт возьми, — шепчет он в мою кожу, его зубы слегка прикусывают мочку уха. — Не могу думать ни о чём, кроме одного — войти в тебя одним толчком.

Я изгибаюсь в его руках, ноги обхватывают его талию, и моя промежность трётся о его горячее тело, заставляя нас обоих задыхаться от предвкушения.

— А твой Дон… не против, что мы тут немного задержимся? — шепчу я игриво, чувствуя, как он опускает меня на кровать.

Матрас прогибается под нашим весом, простыни кажутся прохладными на моей разгорячённой коже, и я послушно раздвигаю ноги, обхватывая ими его талию. Хочу, чтобы он поскорее оказался внутри меня, заполнил эту пустоту, которая сжирает меня изнутри. Его член упирается прямо в мой влажный вход, дразня, и я не могу ждать — толкаюсь бёдрами вверх, умоляю его, задыхаясь от желания.

— Пожалуйста, Кассиан… войди в меня.

Он нависает надо мной всем телом, его мускулы напряжены, глаза горят, как угли в аду.

— Думаю, если мы погостим у старика ещё несколько часов, все волосы на его старой заднице ещё не успеют выпасть, — отвечает он с ироничной усмешкой, и я издаю смешок в ответ, но он обрывается на стоне, потому что в этот миг он проникает в меня одним сильным толчком — глубоким, уверенным, заполняющим меня целиком.