Книга Продана, страница 219 – Фиона Марухнич

— Ещё немного, — выдыхаю я, подаваясь бёдрами навстречу его движениям, — Ещё несколько раз, и мы можем идти…

— Один раз, — рычит он, и впивается губами в мою шею, вызывая во всем теле волну невероятных ощущений.

— Два раза, — торгуюсь я, чувствуя, как он бешено наращивает темп.

Господи, кажется, ощущения стали ещё более неистовыми, более взрывными! Кажется, я заполнена его спермой до предела, его движения настолько глубокие и скользящие, что трепещут даже кончики пальцев ног.

— Дерьмо! Ты сведёшь меня в могилу, чертовка, — рычит он, отрываясь от моей шеи. — Два раза, хорошо, два, и мы уходим.

— Хорошо… — выдавливаю я из себя, не в силах сдержать стон.

Кассиан начинает покрывать мою кожу поцелуями, продолжая двигаться во мне неистово, с первобытной страстью. А я… чувствую предвкушение новой разрядки. Кажется… она наступит даже быстрее, чем предыдущая.

— тAmore mio… — шепчет он, осыпая моё лицо лёгкими, влажными поцелуями, продолжая держать меня на самом краю. — Tesoro mio… cuore mio, vita mia (итал. — Любовь моя, сокровище моё, сердце моё, жизнь моя)…

Боже… этот шёпот на его родном языке окончательно сносит мне крышу. Я снова кончаю, чувствуя, как его член неистово трахает меня, сотрясая всё моё тело. Я ни черта не понимаю, что он говорит, но этот шёпот такой чувственный, такой пропитанный любовью и вожделением, что тихий стон вырывается из моей груди.

Я закрываю глаза, погружаясь в чувственную пытку его движений произнося его имя, как молитву:

— Кассиан…

Я не могу оторваться от неё, от этого рыжего вихря, что только что выдоила меня досуха, оставив тело гудящим от переизбытка ощущений. Если бы меня спросили, когда моя жизнь превратилась в этот безумный круговорот страсти и желания, когда чувства душат, оставляя только одно — её, её улыбку, её голубые глаза, эти рыжие кудряшки, которые вечно стоят перед глазами, даже эти глупые веснушки на её коже, — то я отвечу: именно в тот момент, когда я стоял на том аукционе и произносил своё имя, как победитель, как тот, кто купил её, забрал своё.

Думал ли я, что моё сердце способно так биться, так интенсивно, словно это его последние чёртовы попытки? Нет, я вообще о таком не думал. Я не знаю, что сказал бы отец, но если он полюбил её мать, то возможно… всё случилось не просто так? Может, так было суждено?

Да, чувствую себя последним придурком, который верит в судьбу.

«Не хватает ещё взять карты и начать гадать, как какая-то чёртова цыганка», — думаю я, прижимаясь всем телом к телу Миланы, вдыхая её запах — смесь пота, секса и чего-то сладкого, что ассоциируется у меня только с ней.

Чёрт, кажется, я снова поддался этой чертовке, и трахнул её не два раза, а больше — она словно выдоила меня насухо, яйца пусты нахрен, но мне так хорошо, чувствовать её тело под собой, как её влажная киска сжимается вокруг меня, даже сейчас, когда мы оба вымотаны.

Пожалуй, это лучшее признание в любви, больше мне ничего и не нужно. Я слегка приподнимаюсь над ней на локтях, мышцы ноют от усталости, но я не хочу выходить — ещё не время. Её глаза закрыты, ресницы трепещут, она почти дремает, губы приоткрыты, а на щеках горит яркий румянец. Косметика совсем смылась от наших поцелуев, но это не важно — для меня она прекрасна в любом виде, особенно вот так, подо мной, с моим членом, погружённым глубоко в неё, всё ещё полутвёрдым, окружённым нашей смешанной влагой.