Книга Продана, страница 198 – Фиона Марухнич

Я одними губами произношу, пытаясь вселить в неё хоть толику уверенности, хотя таковой уже сам не чувствую:

— Будь сильной.

И она, сглотнув, старается унять дрожь в руках, переплетая пальцы в замок. Вот чёрт. Моя маленькая...

И тут ад замерзает.

Дверь распахивается с грохотом, от которого вздрагивают даже громилы. В кабинет, словно на сцену, выходит… Марко Бальзамо. Сын Дона. Напыщенный, надменный, с холодным презрением во взгляде. Его костюм безупречен, волосы зачёсаны назад, он как всегда держит в руке трость из чёрного дерева, лишь для вида, потому что он не хромает. Он никогда ни к чему не прикасается, словно мир вокруг него — это сплошная грязь.

— Сука… — выдыхаю я едва слышно.

Марко здесь. Это не просто случайность. Это спланированная игра. Игра, в которой Милана — главный приз, а я — пешка, которую можно смело сбить с доски.

Я чувствую, как холодок пробегает по спине. Все мои инстинкты кричат об опасности. Марко Бальзамо — это не просто избалованный сынок. Он хищник. И сейчас он пришёл по свою добычу.

Это начало конца. Я знаю это.

Сердце колотится в груди, выбивая чечётку. Я смотрю на Дона, на этого старого лиса, и не понимаю, зачем вообще нужна была эта встреча? Зачем они нас сюда притащили? И этот молодой итальянец… выскочивший, как чёрт из табакерки... кто он вообще такой?

В мыслях крутится только Кассиан. Он стоит там, окружённый этими громилами, словно дикий зверь в западне. Как же я хочу его вытащить отсюда, вырвать из этих грязных рук!

«Мы выберемся, обязательно», — шепчу я про себя, мысленно посылая ему всю свою поддержку. Но стоит мельком взглянуть на направленный на него пистолет, и к горлу подступает тошнота.

«Держись, Милана, держись ради него».

Сама мысль о том, что переживаю за Кассиана, кажется абсурдной. Он мой враг, мой похититель, палач… Или всё же нет? Что между нами происходит? Всё перевернулось с ног на голову, всё стало размытым, неясным. Любовь и ненависть сплелись в какое-то безумие, грозящее меня утопить.

«Я… люблю его?» — эта мысль всплывает в голове, но я тут же отгоняю её прочь. Сейчас не время для этого. Не время копаться в собственных чувствах, как бы мне этого не хотелось.

В это время ко мне вальяжно подходит этот итальянец. Он смотрит на Дона и небрежно спрашивает:

— Это она?

Дон кивает, и его слова режут слух, словно удар хлыстом:

— Да. Именно она. Та, которую Кассиан купил на аукционе. Старшая дочь Лисовских.

Меня передёргивает от этих слов. "Купил". Словно какую-то вещь, словно рабыню. Как же хочется закричать им в лицо, что я не какая-то там попрошайка, что я дочь русского мафиози, пусть и не сильно нужная ему. Но я стою, не двигаясь, и внимательно изучаю этого итальянца.

Он молод, лет тридцати, может чуть больше. Выглядит… привлекательно, даже. Его вороньего цвета волосы зачёсаны назад, открывая высокий лоб. Пронзительные тёмные глаза изучают меня с каким-то холодным любопытством. Одет он в безупречный смокинг, подчёркивающий его высокий рост, не меньше, чем у Кассиана. В одной руке он держит сигару, а другой опирается на элегантную трость. Он не хромает, нет. Скорее, он использует её, чтобы избегать прикосновений к чему-либо руками. Но в нем нет той силы, той дикой, необузданной энергии, что исходит от Кассиана. Брутальность, властность, животная похоть… Всё это бурлит в Кассиане, и это находит отклик и в моей душе.