Книга Продана, страница 195 – Фиона Марухнич

Но не время поддаваться соблазнам. Этот день может стать моей погибелью... или избавлением? Я ещё не знаю. В любом случае сегодня решится всё. Либо мы уйдём отсюда живыми, либо...

Надеюсь, что до кровопролития не дойдёт.

— Если кто-то попытается тебя тронуть, бей прямо в глаз, потом в горло, поняла меня? — моя рука скользит к её шее, указывая, куда нужно ударить, в какую артерию, чтобы кровь полилась фонтаном.

Милана глубоко дышит, не отрывая от меня взгляда, и это только сбивает меня с толку.

— Я знаю, Кассиан… — вижу, что она неотрывно следит за мной, а по учащённому дыханию понимаю, что она наслаждается моими прикосновениями.

Дерьмо. Это инструкция по выживанию, а не попытка завести её, попытка соблазнить!

— И что с того, чёрт тебя дери, что ты это знаешь, Милана? Что мне с этого? — мой голос переходит на тихий рык. — Когда ударишь, запомни, что пистолет Дона находится прямо у него под рукой, справа. Это обязательно! Комната звукоизолирована, за шкафчиком с зеркальцем есть тайный проход, который ведёт в старую оранжерею. Она заброшена, но оттуда есть проход на задний двор, оттуда ведёт путь в лес. Ровно в десять часов вечера охрана меняется на посту, у тебя есть несколько минут для того, чтобы скрыться. Как только опасность достигнет пика, ты делаешь то, что я сказал, и убегаешь, ты поняла меня?

Милана прикусывает губу, сдвигая брови вместе в своей привычной манере, явно пытаясь возразить.

Она только открывает рот, но я не даю ей и слова сказать, наклоняясь ближе, чтобы мои слова врезались в неё, как клинок.

— Молчи, чертовка, я сказал, а ты сделала. Ты не оглядываешься на меня, ты не оглядываешься по сторонам, ты спасаешь свою жизнь, чтобы ни случилось, ты поняла меня? — мои пальцы впиваются в её подбородок грубее, глаза, я уверен, горят, как угли в аду.

Я должен услышать, что она сбежит, не пытаясь подставить себя из-за меня, что она действительно будет в безопасности. Потому что если она умрёт здесь, из-за моей глупой преданности Дону, из-за всего этого, то и я... не выживу. Не захочу. Она — моя слабость, но и единственный смысл в этом дерьмовом мире.

— Ни за что! — шипит она, и я вижу, как в уголках её глаз скапливаются злые, блестящие слёзы. — Я лучше убью тебя сама, чем позволю тебе остаться здесь. Ты не можешь просто… просто приказывать мне бежать, как трусихе! Мы здесь вместе, Кассиан, вместе, понимаешь? Я не оставлю тебя на растерзание этим волкам!

Она пытается вырваться из-под моего взгляда, из-под моего контроля, дёргается в моей хватке, и её слова бьют меня, как кнутом. Эта упрямая, прекрасная идиотка — она не понимает, что я делаю это не из эгоизма, а из-за чувств к ней, которые душат меня каждую секунду.

Ничего больше не придумав, я прижимаю её к себе резко, одной рукой обхватывая талию, другой запуская пальцы в её волосы, и впиваюсь в губы поцелуем — жёстким, отчаянным, полным ярости и страха. Она отвечает мгновенно, её зубы впиваются в мою нижнюю губу, и я чувствую привкус собственной крови, металлический, солёный, но это только разжигает огонь.

Она не наслаждается — нет, она борется со мной, открывает рот шире, позволяя мне просто сожрать её, позволяя моему языку стать там полноправным хозяином, исследовать её, ловить каждый её вздох. Мой член горит неистово, твердеет под брюками, и я хочу её сейчас же — здесь, на этом проклятом гравии, под открытым небом, где нас могут увидеть, — хочу войти в неё одним толчком, почувствовать, как она сжимается вокруг меня, кричит моё имя.