Книга Продана, страница 197 – Фиона Марухнич

Его голос — масло, но я знаю, что за этим скрывается.

— Дон Бальзамо, — сухо отвечаю, не отводя от него пристального взгляда. — Мы прибыли, как вы и просили.

Дон усмехается и хлопает в ладоши, приближаясь к Милане. Она замирает, словно статуя из мрамора. Идеальная. Моя. Просто невыносимо.

Внутри всё кипит, хочется вцепиться Дону в глотку, но я сдерживаюсь, хотя это и разрывает меня на куски. Чувствую, что вот-вот сломаюсь, не выдержу.

Он подходит к ней почти вплотную. Я вижу, как Дон поднимает руку и невесомо поддевает прядь её рыжих, безупречных волос, наматывая на палец. Смотрит пристально, изучающе, словно на трофей, словно на дорогую куклу, выставленную на аукцион.

— А вот и прекрасная роза Лисовских, — шепчет он хрипло.

От его голоса по коже побегают мурашки, волосы на затылке становятся дыбом.

«Моё. Защитить!» — вопит внутренний голос, разрывая на части.

Но я стою неподвижно, наблюдая, как его мерзкие, старческие пальцы обхватывают её лицо. На удивление нежно, словно он боится её сломать. Похоже, этот ублюдок хочет заглянуть ей в глаза, рассмотреть получше.

С трудом сдерживаю рык, рвущийся из груди — собственнический, яростный.

— Дон Бальзамо, рада познакомиться с вами… лично, — тихо произносит Милана, наблюдая за ним в ответ.

Но я знаю, что эта рыжая лисичка лукавит. Ни черта она не рада. Но она держится, как настоящий боец, даже проявляя что-то наподобие вежливости.

— Прекрасная роза, красивая, — говорит он так, словно она неживая, и её тут нет, будто она даже не здоровалась.

Да, ему плевать. Она просто сделка, инструмент, который сейчас так важен для синдиката. И... чертовски привлекательный инструмент, а значит, пользоваться им будет ещё и приятно.

Он отпускает её лицо, и Милана делает глубокий вдох, тут же выпрямляя спину и расправляя плечи. Идеальная. Господи, до чего же она идеальная!

И вот происходит то, чего я боялся с самого начала. Эти громилы за спиной Дона делают шаг вперед. Они оказываются возле меня с молниеносной скоростью, и вот уже пытаются заломить мне руки за спину.

Но я не собираюсь сдаваться. Ни сейчас. Никогда.

Реагирую мгновенно, сопротивляюсь, как бешеный зверь, пока Дон наблюдает за моими тщетными попытками. Эти черти огромные, даже больше меня, хотя я не маленький — шесть футов ростом и силён, как бык. Но их двое. Мне удаётся свалить одного на пол и ударить другого так, что у него хрустит челюсть, и я чувствую, как выбивается зуб, но тут же получаю удар в челюсть. Во рту разливается металлический вкус крови. Чёртов ублюдок. Но я продолжаю сопротивляться, пока не слышу щелчок предохранителя.

Ледяное дуло пистолета упирается мне в висок.

Тот, кому я выбил зуб, шипит, сплёвывая кровь на пол:

— Ты настоящий ублюдок, Росси. Грёбаный зверь.

Дон только ухмыляется, наблюдая за этим поединком, словно за представлением в цирке, его глаза неотрывно следят за мной, словно говорят:

«Да, этот ублюдок зверь. Мой зверь».

Вот дерьмо. Кажется, они действительно хотели меня наказать. И у них это получилось. Полная беспомощность. Руки выкручены, в лицо хорошо приложили, во рту вкус крови.

Но я не вижу ничего, кроме Миланы. Она смотрит на меня, словно сейчас рухнет в обморок. Господи, как я хочу сейчас оказаться рядом с ней, защитить её от всего этого дерьма.