Книга Продана, страница 188 – Фиона Марухнич

Она смотрит на меня пристально, и от этого взгляда становится как-то даже неловко — жарко внутри, как будто она видит меня насквозь.

— Как я выгляжу? Макияж, губы не размазаны? Твой Дон… он наверняка заметит, что я… что мы…

— Ты идеальная, — отвечаю я, глядя ей прямо в глаза, и я не шучу ни капли. Я действительно считаю её идеальной — растрёпанной, с румянцем на щеках, с моим вкусом на губах. Лучшей, самой желанной, той, ради которой я бы сжёг весь этот мир. — Никто ничего не заметит. А если заметит… то это его проблемы.

Она кивает, но её взгляд не отрывается от моего, и вдруг она выдаёт новую порцию неожиданности, её губы трогает лукавая улыбка:

— Знаешь... мне понравился твой вкус. На вкус ты как большой солёный крекер — твёрдый снаружи, но такой… насыщенный внутри.

Её губы изгибаются в этой хитрой улыбке, и я не могу сдержаться — смех вырывается из меня, сотрясая всё тело, даже внутри неё, заставляя нас обоих вздрогнуть.

Чёрт, после всего этого — слёз, оргазмов, признаний — она шутит про крекер?!

— Крекером меня ещё никто не называл, — усмехаюсь я, прижимая её ближе на миг, целуя в висок. — Но если это твой способ сказать, что хочешь повторить… то я готов быть твоим любимым перекусом в любой момент, лисёнок. Только не здесь — Дон ждёт, а я не хочу, чтобы он увидел, как я ем тебя глазами. Или… наоборот.

Она фыркает, пытаясь сохранить серьёзность, но её глаза блестят от смеха, и я наконец заставляю себя отстраниться, медленно выходя из неё с тихим стоном — это как потеря рая.

Её киска всё ещё блестит от нас, и я поправляю её трусики и платье, стараясь не смотреть слишком жадно, потому что знаю: один взгляд, и мы не выйдем из машины вовремя.

Но внутри всё горит — от её слов, от её тела, от этой близости, которая делает меня уязвимым.

Чёрт, Милана, ты меня уничтожишь...

Откидываюсь назад, пытаясь отдышаться, и поднимаю взгляд на Милану. Она уже сидит напротив, всё ещё растрёпанная, с румянцем на щеках и слезами, которые высохли на коже, оставив солёные дорожки.

Но её глаза… Ох, эти глаза.

Они смотрят на меня так же горячо, полные той же неутолимой жажды, словно оргазм только разжёг в ней новый пожар. Этот взгляд сносит мне крышу — он проникает под кожу, будит во мне зверя, который только что усмирился. Я чувствую, как кровь снова приливает вниз, как тело напрягается, готовое наброситься на неё заново.

— Милана, не смотри на меня так, — бормочу я хрипло, голос всё ещё надтреснутый от недавнего оргазма, и я пытаюсь отвести взгляд, но не могу. — Ты меня убиваешь. Я не железный, чёрт возьми. Ещё секунда — и я сорвусь, прижму тебя к сиденью и трахну так, что мы не выйдем из этой машины до утра.

Она усмехается, эта её лукавая, дерзкая улыбка, которая всегда выводит меня из равновесия. Но я замечаю, как она слегка переминается на сиденье, ёрзая бёдрами, будто ей неудобно — или, точнее, слишком полно внутри. Её щёки вспыхивают лёгким румянцем, и она опускает взгляд, кусая губу.

Это зрелище трогает что-то во мне, заставляет забыть о Доне и его воротах на миг.

Я придвигаюсь ближе, обнимая её за талию одной рукой, притягивая к себе — её тело такое тёплое, податливое, и я чувствую, как она расслабляется в моих руках.

— Что случилось? — спрашиваю тихо, проводя пальцами по её спине, успокаивая. — Тебе некомфортно? Я слишком грубо… или что-то не так?