Книга Продана, страница 121 – Фиона Марухнич

Дым, как тонкий занавес, окутывает меня, создавая иллюзию укрытия от собственных мыслей. Закрываю глаза, пытаясь отгородиться от терзаний, но они лишь усиливаются. Милана… она везде, в каждой мысли, в каждом вздохе.

Я одержим ею, и это пугает меня до чёртиков.

Стою у окна, и сад дразнит своей красотой, напоминая о человеке, которого мне так и не удалось уберечь. Ярость клокочет внутри, но я сдерживаю её, как сдерживаю и тягу к этой рыжей чертовке. Милана… одно её имя — как заклинание, ломающее мою волю. Нужно сосредоточиться, взять себя в руки. Иначе я потеряю всё.

Резкий звонок телефона вырывает меня из раздумий. Не глядя на экран, хватаю трубку со стола. Я знаю, кто это. Дон. Последние недели только и разговоров, что о проклятой пристани, о сорванных поставках оружия. Без неё синдикат задохнётся, а вместе с ним и я.

— Слушаю, — произношу сухо, стараясь, чтобы в моем голосе не прозвучало и тени раздражения.

— Рад слышать, Кассиан, — тянет Дон. Даже через динамик чувствую его хищную ухмылку. — У нас есть новости по пристани. Мы узнали, кому она принадлежит.

Я резко отрываюсь от окна, облокачиваясь на стол, словно подкошенные ноги нуждаются в дополнительной опоре. Всем сердцем желаю, чтобы то, о чём я думал, не оказалось правдой. Все ниточки вели к Лисовских, но я отгонял эту мысль. Это было бы слишком… разрушительно.

— Кому? — выдавливаю, чувствуя, как во рту пересыхает.

— Лисовских. Он присвоил себе пристань, — чеканит Дон, и слова словно ударяют меня под дых.

— Проклятье! — рычу сквозь зубы, сжимая телефон так, что костяшки пальцев белеют.

— Ты понимаешь, что это значит, Кассиан? — Дон выжидает, наслаждаясь моей реакцией.

Чувствую, как земля уходит из-под ног. Годы, потраченные на выстраивание империи, на месть за отца… Всё рушится к чертям из-за какой-то девчонки и её проклятого семейства. Все люди Дона — лишь винтики в отлаженном механизме, работающие на благо синдиката. Сейчас я один из этих винтиков, и у меня нет права на личную вендетту.

— А как же моя месть? — вырывается у меня почти жалобно. Мерзко признавать свою слабость, но я на грани.

— Какая месть, когда на кону тысячи жизней и не одного капо?

Делаю глубокую затяжку сигарой, стараясь собраться с мыслями. Адреналин бурлит в крови, смешиваясь с отчаянием.

— И как ты представляешь "подружиться" с её братом, если я его запер в темнице? Каким, блядь, образом?

Чёрт! Что делать со всем этим дерьмом? Просто убить их мерзкого отца и таким образом положить конец мести? Но оставшиеся Лисовских… будут пытаться уничтожить меня. И я, чёрт возьми, понимаю их.

— Ну, я не знаю, что ты будешь делать, Кассиан. Шантажом ли, другими методами, но эта пристань должна стать нашей. Любой ценой!

— Я понял, — сухо отвечаю, чувствуя себя загнанным в угол зверем.

— А как же "Бродяга"? Ты думаешь, он откажется от пристани? Это же пристань его приёмного папаши…

Дон тихо смеётся в трубку. Через несколько секунд он отвечает:

— С "Бродягой" мы разберёмся позже… он, конечно, скользкий и мерзкий тип… но всё-таки его возможно уничтожить!

Я задумываюсь.

— Ты уже знаешь, что случилось с сестрой Миланы? — спрашиваю, понимая, что Дон наверняка в курсе всех событий.

— Конечно, и я крайне разочарован!

Делаю ещё одну затяжку, ощущая горечь табака.